Платформа дебатов и общественных дискуссий
Выпускается при поддержке:
Дебаты
Леонид Поляков
Леонид Поляков
Философ
Зиновьев обладал «логикой свободы», которую нам всем неплохо бы перенять.
читать полностью
Леонид Поляков
Философ

А.А. Зиновьев действительно важен для современной России. В его текстах, судьбе, биографии четко просматривается то, что можно было бы назвать «логикой свободы». Обычно свобода и логика противопоставляются: логика – это некая железная необходимость, свобода же – спонтанность. Но в Зиновьеве эти качества очень хорошо сочетались. Мне кажется, что это свойство –  умение действовать логично, последовательно, строго и вместе с тем свободно – актуально практически для всех нас сегодня.

Актуально оно и для всех тех, кто хочет понимать Россию и в то же время быть воплощением творческой свободы. Это очень востребованное качество, хотя оно кажется противоречием, но именно противоречие – это то творческое начало, которое в принципе движет любым развитием.

Мы часто говорим о развитии, но куда и как развиваться – не очень понятно. Долгое время был брежневский застой, но сегодня у нас ситуация даже хуже, мы полностью дезориентированы и разорваны внутри. Одних тянет назад, других на Запад, третьих не тянет никуда или тянет в пустоту. И если зиновьевский синтез логики и свободы мы могли бы применить к самим себе сегодня, может, что-нибудь стало яснее и в нашей судьбе, и в нашем будущем.

Мемориальная традиция существует, и важно к столетию А.А. Зиновьева сделать все, чтобы его имя стало максимально известно в хорошем смысле слова, а не только популярно на мгновение. Что касается плановых мероприятий, то во главе их стоит Ольга Мироновна Зиновьева, и, на мой взгляд, она хорошо все продумала. Мне кажется это правильным: вся Россия должна узнать о своем великом сыне, да простят мне этот пафос.

Что касается возможного присвоения Институту философии РАН имени А.А. Зиновьева, то в этом я испытываю некую неловкость. Отношения Зиновьева внутри института, его книга «Зияющие высоты», а потом «Желтый дом» – это приговор данной институции. Мне странно было бы видеть на стенах ИФ РАН доску с надписью «Институт им. Зиновьева». Думаю, что в том перечне мероприятий к столетию, эта конкретная инициатива должна бы быть обсуждена в первую очередь с самими сотрудниками Института философии. Если те люди, которые там работают и работали еще с самим Александром Зиновьевым, выскажут желание, чтобы такая доска появилась, это сделать надо. Если же возникнет та неловкость, которую ощущаю я, то делать этого не надо.

Самым лучшим же способом почтить память и отметить столетие А.А. Зиновьева было бы учреждение философской премии. В области литературы и искусства ежегодные премии существуют, и, на мой взгляд, в области философии тоже есть потребность такой премии. Несмотря на то, что я называю нынешнее состояние российской философии кризисным, и даже в одном из выступлений сказал о «философской пустыне», но все-таки есть отдельные философы, которые каждый год печатают замечательные статьи и книги. И если бы мы учредили ежегодную премию им. Зиновьева, причем не на государственной основе, а по принципу краудфандинга, чтобы само философское сообщество в том числе и рублем поощряло лауреатов, подобное стало бы лучшим напоминанием о том, кто такой Зиновьев и чем он является для русской философии.

Комментировать (0)
Сергей Никольский
Сергей Никольский
Философ
Зиновьев был негативистом, чем ограничивал свои возможности исследователя.
читать полностью
Сергей Никольский
Философ

На мой взгляд, А.А. Зиновьев, как никакой другой из советских и постсоветских философов, в своих работах придерживался сугубо  негативистской позиции. Когда исследователи стараются понять и оценить социальную реальность, они, как правило, находят в ней как негативные, так и позитивные стороны. Но у Зиновьева имеется только жесткая негативная позиция, которая довлеет, начиная от его «Зияющих высот», продолжая работами про коммунизм вообще и про коммунизм в России, а также работами про Запад. К этому же и его личностная позиция: «Я – сам себе наука, я сам себе государство». Она исключает предшественников, в том числе,  традицию в философии, в истории, в гуманитарных науках.

К этому же относится и его заявление о том, что когда Сталин был жив, он (Зиновьев) был ярым антисталинистом, а когда Сталин умер, он не посчитал себя вправе оставаться таковым, потому что мертвого льва может лягнуть даже осел. Гордое заявление. Но позиция исследователя - мертв субъект исследования или жив - остается позицией исследователя, позицией понимания, на которую вряд ли должна распространяться установка - «что обо мне скажут другие». Думаю, что в этом случае эгоцентристская установка Зиновьева, его негативистский подход сослужил ему как исследователю плохую службу, ограничил его возможности как философа  - понимателя действительности.

Что касается программы «Зиновьевского клуба» к 100-летнему юбилею  Зиновьева, которая включает инициативы вроде установки памятника Сократу, Конфуцию и Зиновьеву под общим названием «Мыслители», то это, боюсь, просто комично. Талантливого философа, исходя из неких личностных соображений, без какой-либо широкой поддержки профессионалов, «группа товарищей» возносит на непомерную высоту. Не думаю, что это послужит укреплению авторитета Александра Александровича, несомненно, интересного социального философа и талантливого литератора. (О его заслугах как логика судить не берусь).

И в целом, по поводу заявленного всероссийского мероприятия хотел бы сказать следующее. На моей памяти не было ни одного случая, когда так масштабно, да еще и в соответствии с Указом Президента, отмечался бы 100-летний юбилей философа. А разве мало было выдающихся философов в отечественной философии? В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев или С.Л. Франк, например. Еще более странным выглядит инициатива присвоить имя Зиновьева Институту философии. Почему именно Зиновьеву? В Институте философии за его столетнюю историю были и другие выдающиеся мыслители, в том числе и советского периода, например, Э.В. Ильенков или М.К. Мамардашвили.

К тому же вопрос о присвоении Институту имени Зиновьева подается явочным порядком, в каком-то волюнтаристском ключе – ни с кем, в том числе с сотрудниками Института, он не обсуждался, а явился на свет в виде пункта плана мероприятий упомянутого клуба.

Не думаю, что поданная в тоталитарной форме инициатива нашла бы поддержку самого Александра Александровича. О его мировоззрении можно сказать многое, но несомненно одно – оно противно любому проявлению тоталитаризма. Печально, что люди, на словах заботящиеся об увековечивании памяти о нем, на деле выступают на стороне тех, с кем Зиновьев всегда боролся. Здесь явно доминируют соображения сугубо личного характера. Думаю, что поступать так недопустимо.

Комментировать (0)
Игорь Чубаров
Игорь Чубаров
Философ
Заповедь «не убий» можно реализовать лишь в цифровом мире.
читать полностью
Игорь Чубаров
Философ

Сегодня можно говорить о том, что новые нормы этики не только появляются, но и институциализуются, переходят в ту часть нашей жизни, которая более-менее регламентирована. Происходит это очень драматично, потому что нашу эпоху характеризуют не только происходящие на наших глазах революции (промышленная, цифровая), но и сосуществование различных эпох в рамках одной, т.е. мы существуем в некоей матрешке.

В случае с этикой это означает, что мы живем разными кодексами и не живем одним неписанным законом, выбитым на скрижалях праотцом или учителем. В то же время мы не подчиняемся полностью и законам предыдущей эпохи, но учитываем историю, в том числе и историю этики при принятии решений и анализе событий.

Сейчас статус этики социальных отношений характеризуется тем, что появились новые акторы и субъекты – машины, роботы, искусственный интеллект. Появились и акторы другого типа, относящиеся к живому миру – животные, растения, сама природа. Весь этот новый состав парламента принятия решений, касающихся  нашей жизни, предполагает новую этику.

Сама же этика становится более творческой, не просто выступая в роли запретительных мер или законов, по которым мы будем вменять ответственность за нарушение правил. Этика сегодня может вплетаться в создание новых продуктов, новых типов отношений, и в этом ее отличие. Но помимо адаптации речь идет и о том, чтобы помогать самим технологиям проявиться и развиваться.

С позиций метаэтических я бы хотел ответить на тезис, что новая этика не нужна, т.к. у нас уже есть набор правил, который мы так или иначе учитываем. Новые акторы (тот же искусственный интеллект) не в смысле этической субъективности, а в смысле участия в дискуссии уже задает определенные тренды в области новой этики. Мы ориентируемся не на то, что нам сказали родители, что мы узнали об этике в школе или из духовных книг. Появляются этические нормы нового типа в принципе, которые вводят те же блогеры, хакеры и т.д.

Эта этика складывается как свод неких договоренностей для поддержания коммуникаций в обществе. Некоторые социальные институты отстают от развития технологий и нуждаются в помощи и поддержке людей и машин, которые способны были бы задать этические правила. Если же мы продолжим ссылаться на «не убий», то все время будем оставаться в антологии взаимной вражды, которая направляет работу социальных институтов в рамки «войны всех против всех».

Сегодня мы не только принимаем решения по тому или иному поводу – в бизнесе, образовании, личной жизни, военно-политических действиях. Мы также делегируем машине эти решения. Сейчас мы перешли не просто в ситуацию гибридного мира, а в ситуацию конкурирующих реальностей. И теперь активно идет полемика, каковы пределы делегирования подобных решений. Например, решения увеличивать скорость на дороге или уменьшать, расстреливать боевиков и мятежников или нет.

Я называю новой этикой выбор между различными этическими концепциями для оправдания своих действий.

Социальная структура – семья, университет, военные институты – меняются в связи с цифровой реальностью и ее новой складывающейся этикой, а не настаивают на том, что определяют все этические позиции.

Австралийский исследователь Роберт Спарроу пишет о том, что кодексы чести морпехов сильно изменились, когда в Неваде появились операторы боевых дронов, потому что операторы не нуждаются в доблести. Им нужно просто понимать предмет и следить за распознаванием лиц террористов, чтобы принять решение об уничтожении.

И развивая эту технологию, лучше сделать так, чтобы человек вообще не принимал решений об убийстве. Это будет фундаментальным изменением этических правил. Не «не убий» или «убий», а отказ от войны в принципе – вот цель современных цифровых технологий и цель нашего этического прогресса – двигаться в сторону преодоления насилия.

Человеку в этом вопросе доверять невозможно, он будет воевать бесконечно.

Я утверждаю, что заповедь «не убий» как максиму иудейско-христианской традиции можно реализовать только в цифровом мире. Тысячелетиями на эту максиму всем было наплевать, убивали все и всех. Нужно преодолеть саму историю с убийством человека человеком. Позволяет это сделать только делегирование машинам решений, например, об уничтожении объектов инфраструктуры с запретом убийства живых людей, чего человек себе не может позволить. Человек, видя соперника на войне, сразу начинает убивать или ради самосохранения, или руководясь желанием власти и победы. Это возможно изменить.

Комментировать (0)
Сергей Черняховский
Сергей Черняховский
Политолог
Цифровая этика не должна отличаться от общечеловеческой.
читать полностью
Сергей Черняховский
Политолог

Я не уверен, что цифровая этика должна отличаться от общечеловеческой этики, хотя последняя и представляет собой дискредитированное понятие. Но любая этика так или иначе всегда применима к эпохе: нравственно то, что время считает нравственным.

Когда-то нравственным считалось сохранить жизни военнопленному, не съесть его, а сделать рабом. Это казалось очень справедливым решением, но после выяснилось, что и это не очень хорошо.

В отношении цифровой этики речь может идти только о том, будет ли цифровизация использоваться во вред человеку или нет, и кому это все выгодно – какому тренду, группе, в традиционной лексике классу.

Можно придумать что угодно, в том числе и отдельную цифровую этику. Однако же этика существует не потому, что кто-то ее придумал, а потому что утверждается в жизни.

В фантастике 1950-60-х гг. и советской, и американской, эти проблемы рассматривались и моделировались. И в конечном счете, есть два измерения вопроса о цифровой этике: первое – новые технические достижения не должны нести вреда конкретному человеку. Второе – они не должны нести вреда возможностям возвышающего развития человека.

Либерализм закончился, когда идею человека и возможностей развития в его возвышении начал подменять горизонтальным снятием любых запретов, обеспечивающих это развитие. Условия, при которых человек может творить и расширять свои возможности созидания, заменили утверждением его права на разрушение.

Комментировать (0)
Борис Межуев
Борис Межуев
Политолог
Алкоголь – важнейшая часть национальных традиций, и ничего плохого в этом нет.
читать полностью
Борис Межуев
Политолог

Новый год является нашей светской традицией, причем не только советской, как принято это считать. На Западе празднуется не только Рождество, но и сам Новый год. В США ночью 31 декабря играют Чайковского. Как элемент традиции, конечно, идет и употребление алкогольных напитков, в частности, в СССР – шампанского, а в других странах – рождественского глинтвейна. Но поскольку в России все несколько перемешалось, то у нас пьют глинтвейн и 31 декабря.

Алкоголь – важнейшая часть национальных традиций, поэтому я думаю, что в этом нет ничего плохого. К тому же, когда люди погружаются в традиционное потребление легких алкогольных напитков, они, как правило, не употребляют крепкие. Самое ужасное на Новый год – это пить водку, коньяк или виски. В этом есть и определенное нарушение традиций и нечто, противоречащее здоровью.

В целом же для христианского мира употребление вина является важнейшей частью культуры. Многие образы Евангелия связаны с виноделием: образ виноградной лозы, свадьба в Кане Галилейской. Любопытно и то, что употребление легкого вина или шампанского характеризует вполне религиозных людей.

Комментировать (0)
Моргана Девлин
Моргана Девлин
Историк
Не только можно, а даже нужно, поскольку алкоголизм является важной проблемой России.
читать полностью
Моргана Девлин
Историк

Разумеется, выпивать в новогоднюю ночь (как и во многие другие ночи, впрочем) является давней традицией России, да и всего остального цивилизованного мира. Тем не менее, традиции – это не всегда то, что следует поддерживать. В конце концов, многовековой традицией была та же смертная казнь, рабовладение или определенная (незавидная) роль женщины.

Мы находимся на том этапе развития цивилизации, когда старые традиции отмирают, соотносясь с идеалами, в первую очередь, гуманизма. И именно исходя из этих идеалов я бы хотела, чтобы традиция упиваться в дым по поводу и без, была окончательно погребена.

Позволю себе процитировать запись из дневника лорда Галифакса, на тот момент посла Великобритании в Вашингтоне, чью жизнь в столице США значительно осложняли полуночные пьянки приезжавшего в страну Черчилля: «Уинстон приехал и сидел до половины второго ночи, попивая виски с содовой и разглагольствуя иногда недурно, но в конце просто невыносимо. Особо отвратительно, что президента нет, и мы должны терпеть его здесь, устраивая ужины для гостей каждый вечер. Я буду крайне истощен и выведен из равновесия, когда мы доживем до понедельника. Как можно вот так жить? Меня ужасает видеть, как он совершенно пьяный выступает со своими великими речами. <…> Я уверен, то, что он бывает здесь, ценно для войны, да и для его отношений с президентом это все хорошо. Но я буду счастлив, когда он уедет, а мы сможем успокоиться и нормально работать снова!» (Hickleton Papers, Washington Diary)

Синие люди зачастую отравляют не только праздники, но и жизнь окружающим. Их веселость, алкогольная великость, но чаще всего, агрессия могут нести в себе даже угрозу. Многие преступления совершаются именно в состоянии алкогольного и/или наркотического опьянения.

Измененное состояние сознание не может и не должно быть традиционным. Да и на организм даже один бокал шампанского уже оказывает воздействие. Можно упомянуть и о гигантской бизнес-индустрии, но об этом и так все и все понимают.

Комментировать (0)
Загрузить ещё
Каково значение для современной России философии А.А. Зиновьева?
94%
6%
Леонид Поляков
Леонид Поляков
Философ
Зиновьев обладал «логикой свободы», которую нам всем неплохо бы перенять.
читать полностью
Леонид Поляков
Леонид Поляков
Философ

А.А. Зиновьев действительно важен для современной России. В его текстах, судьбе, биографии четко просматривается то, что можно было бы назвать «логикой свободы». Обычно свобода и логика противопоставляются: логика – это некая железная необходимость, свобода же – спонтанность. Но в Зиновьеве эти качества очень хорошо сочетались. Мне кажется, что это свойство –  умение действовать логично, последовательно, строго и вместе с тем свободно – актуально практически для всех нас сегодня.

Актуально оно и для всех тех, кто хочет понимать Россию и в то же время быть воплощением творческой свободы. Это очень востребованное качество, хотя оно кажется противоречием, но именно противоречие – это то творческое начало, которое в принципе движет любым развитием.

Мы часто говорим о развитии, но куда и как развиваться – не очень понятно. Долгое время был брежневский застой, но сегодня у нас ситуация даже хуже, мы полностью дезориентированы и разорваны внутри. Одних тянет назад, других на Запад, третьих не тянет никуда или тянет в пустоту. И если зиновьевский синтез логики и свободы мы могли бы применить к самим себе сегодня, может, что-нибудь стало яснее и в нашей судьбе, и в нашем будущем.

Мемориальная традиция существует, и важно к столетию А.А. Зиновьева сделать все, чтобы его имя стало максимально известно в хорошем смысле слова, а не только популярно на мгновение. Что касается плановых мероприятий, то во главе их стоит Ольга Мироновна Зиновьева, и, на мой взгляд, она хорошо все продумала. Мне кажется это правильным: вся Россия должна узнать о своем великом сыне, да простят мне этот пафос.

Что касается возможного присвоения Институту философии РАН имени А.А. Зиновьева, то в этом я испытываю некую неловкость. Отношения Зиновьева внутри института, его книга «Зияющие высоты», а потом «Желтый дом» – это приговор данной институции. Мне странно было бы видеть на стенах ИФ РАН доску с надписью «Институт им. Зиновьева». Думаю, что в том перечне мероприятий к столетию, эта конкретная инициатива должна бы быть обсуждена в первую очередь с самими сотрудниками Института философии. Если те люди, которые там работают и работали еще с самим Александром Зиновьевым, выскажут желание, чтобы такая доска появилась, это сделать надо. Если же возникнет та неловкость, которую ощущаю я, то делать этого не надо.

Самым лучшим же способом почтить память и отметить столетие А.А. Зиновьева было бы учреждение философской премии. В области литературы и искусства ежегодные премии существуют, и, на мой взгляд, в области философии тоже есть потребность такой премии. Несмотря на то, что я называю нынешнее состояние российской философии кризисным, и даже в одном из выступлений сказал о «философской пустыне», но все-таки есть отдельные философы, которые каждый год печатают замечательные статьи и книги. И если бы мы учредили ежегодную премию им. Зиновьева, причем не на государственной основе, а по принципу краудфандинга, чтобы само философское сообщество в том числе и рублем поощряло лауреатов, подобное стало бы лучшим напоминанием о том, кто такой Зиновьев и чем он является для русской философии.

Комментировать (0)
Закрыть Наверх
Сергей Никольский
Сергей Никольский
Философ
Зиновьев был негативистом, чем ограничивал свои возможности исследователя.
читать полностью
Сергей Никольский
Сергей Никольский
Философ

На мой взгляд, А.А. Зиновьев, как никакой другой из советских и постсоветских философов, в своих работах придерживался сугубо  негативистской позиции. Когда исследователи стараются понять и оценить социальную реальность, они, как правило, находят в ней как негативные, так и позитивные стороны. Но у Зиновьева имеется только жесткая негативная позиция, которая довлеет, начиная от его «Зияющих высот», продолжая работами про коммунизм вообще и про коммунизм в России, а также работами про Запад. К этому же и его личностная позиция: «Я – сам себе наука, я сам себе государство». Она исключает предшественников, в том числе,  традицию в философии, в истории, в гуманитарных науках.

К этому же относится и его заявление о том, что когда Сталин был жив, он (Зиновьев) был ярым антисталинистом, а когда Сталин умер, он не посчитал себя вправе оставаться таковым, потому что мертвого льва может лягнуть даже осел. Гордое заявление. Но позиция исследователя - мертв субъект исследования или жив - остается позицией исследователя, позицией понимания, на которую вряд ли должна распространяться установка - «что обо мне скажут другие». Думаю, что в этом случае эгоцентристская установка Зиновьева, его негативистский подход сослужил ему как исследователю плохую службу, ограничил его возможности как философа  - понимателя действительности.

Что касается программы «Зиновьевского клуба» к 100-летнему юбилею  Зиновьева, которая включает инициативы вроде установки памятника Сократу, Конфуцию и Зиновьеву под общим названием «Мыслители», то это, боюсь, просто комично. Талантливого философа, исходя из неких личностных соображений, без какой-либо широкой поддержки профессионалов, «группа товарищей» возносит на непомерную высоту. Не думаю, что это послужит укреплению авторитета Александра Александровича, несомненно, интересного социального философа и талантливого литератора. (О его заслугах как логика судить не берусь).

И в целом, по поводу заявленного всероссийского мероприятия хотел бы сказать следующее. На моей памяти не было ни одного случая, когда так масштабно, да еще и в соответствии с Указом Президента, отмечался бы 100-летний юбилей философа. А разве мало было выдающихся философов в отечественной философии? В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев или С.Л. Франк, например. Еще более странным выглядит инициатива присвоить имя Зиновьева Институту философии. Почему именно Зиновьеву? В Институте философии за его столетнюю историю были и другие выдающиеся мыслители, в том числе и советского периода, например, Э.В. Ильенков или М.К. Мамардашвили.

К тому же вопрос о присвоении Институту имени Зиновьева подается явочным порядком, в каком-то волюнтаристском ключе – ни с кем, в том числе с сотрудниками Института, он не обсуждался, а явился на свет в виде пункта плана мероприятий упомянутого клуба.

Не думаю, что поданная в тоталитарной форме инициатива нашла бы поддержку самого Александра Александровича. О его мировоззрении можно сказать многое, но несомненно одно – оно противно любому проявлению тоталитаризма. Печально, что люди, на словах заботящиеся об увековечивании памяти о нем, на деле выступают на стороне тех, с кем Зиновьев всегда боролся. Здесь явно доминируют соображения сугубо личного характера. Думаю, что поступать так недопустимо.

Комментировать (0)
Закрыть Наверх
Загрузить ещё