Коммуникационная платформа Онлайн-исследования и общественные дебаты
Выпускается при поддержке:
Дебаты
Егор Холмогоров
Егор Холмогоров
Публицист
Иван Грозный нуждается во взвешенном отношении, но исторические факты нельзя искажать, а преступления не должны замалчиваться.
читать полностью
Егор Холмогоров
Публицист

Иван Грозный, несомненно, нуждается во взвешенном отношении, не сводящем его к карикатурному образу тирана, созданному западной и западнической публицистикой. Это был выдающийся государь, в полувековое царствование которого Россия превратилась в глобальную историческую силу.

Однако историческая справедливость в отношении Ивана Грозного не может восстанавливаться с помощью параисторических манипуляций и ревизионизма в духе пресловутой «фоменковщины». Между тем попытки отрицать убийство святителя митрополита Филиппа или, другая популярная тема, косвенную, причастность царя к смерти его сына Ивана (телесные повреждения, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего, как определяет это наш УК) являют собой типичный пример параистории. Это сектантская литература, которую распространяют сторонники канонизации Ивана Грозного.

Никакой «альтернативной версии» на самом деле не существует. Для неё попросту нет оснований в исторических источниках, где говорится либо об убийстве святителя Малютой, либо не говорится ничего. Нет альтернативы, есть облыжное отрицание источников, прежде всего жития митрополита Филиппа.

Церковная традиция со всей определенностью говорит об убиении святителя, увещевавшего царя унять опричный террор и беззакония. Причем убиении не царем, а Малютой Скуратовым. И в приступе ревизионизма пытаются оправдать не самого царя, а именно опричного палача. Чрезвычайно жаль, что среди представителей Церкви не нашлось ни одного «мальчика Никанора», который бы четко и прямо указал президенту на его ошибку. Вместо этого послышался какой-то невнятный лепет про «возможность исправления жития». И это молчание – самое опасное в данной ситуации. Нам не хватает того самого духа, который побуждал святителя Филиппа, рискуя жизнью, кротко увещевать царя, напоминая о Божией правде.

Зачем защитникам Ивана Грозного понадобилось любой ценой оправдывать еще и Малюту и вводить президента в заблуждение мифами о существовании «альтернативных версий» - непонятно. Хотя психологический контекст подобных теорий, конечно, объясним. В последние десятилетия у нас существует мощная публицистическая струя по оправданию тех исторических явлений, которые западническая публицистика клеймила как «извечную русскую тиранию». Иван Грозный оказывается в этой логике предтечей Сталина, причем и тот и другой тираны навязываются и либералами и квазиконсерваторами как представители «нормативной» модели русской государственности.

Вместо того, чтобы указать, что опричнина Ивана Грозного была ненормальным, иррегулярным явлением относительно России XV-XVII вв. (эту ненормальность замечательно показал Михаил Кром в книге «Рождение государства») в ней видят едва ли не высшее достижение русской истории этой эпохи. И в этом заключен огромный риск – вместо того, чтобы искать в русской истории модели мирного развития, апологизируют жестокую и неэффективную чрезвычайщину.

Достижения Ивана Грозного видят не в том, что он взял Казань и Астрахань, поставив под контроль России Поволжье, продвинул русскую власть в Сибирь, боролся за Балтику и реконкисту Белоруссии, дал отпор крымско-татарским набегам, установил прочные экономические связи с Западной Европой, не в том, что он заложил основы правового государства в России своим Судебником и реформой местного самоуправления (до демократичности которой нам далеко и сегодня), а именно в его жестоких иррегулярных мероприятиях, в которых он сам каялся в последние годы жизни.

Вместо и вместе с легитимацией суверенного государства пытаются легитимизировать чрезвычайщину (отсюда, кстати, и попытки вернуть на Лубянку «Железного Феликса» в основе которых именно отождествление террористической чрезвычайки с сильным государством как таковым). Власти никак не удается разорвать созданное большевиками порочное отождествление государства и «чека». От того, получится ли это сделать, сможем ли мы утвердить принцип сильного государства, но при этом государства не террористического, не одержимого чрезвычайщиной, зависит наше будущее.

Утешает только одно, пока что параистория отрицает убийство святого митрополита опричником. По-настоящему страшно станет тогда, когда нам начнут рассказывать, что митрополита Филиппа убили «за дело».

Комментировать (3)
Сергей Сергеев
Сергей Сергеев
Историк
Пересмотр основной версии смерти митрополита Филиппа ведет к реабилитации одной из самых мрачных эпох российской истории.
читать полностью
Сергей Сергеев
Историк

Высказывание президента В.В. Путина, поставившее под сомнение традиционную версию смерти митрополита Филиппа от руки Малюты Скуратова, мне кажется, имеет неслучайный характер. Оно находится в русле совершенно очевидной тенденции – борьбы российской государственной пропаганды против «очернения» отечественной истории. В этой борьбе активно участвуют и высокие официальные лица. Так, бывший министр культуры В.Р. Мединский в своё время защитил докторскую диссертацию по истории (некоторые специалисты-историки, правда, считают, что она недостойна называться научным исследованием), основным пафосом которой было изобличение иностранных известий о средневековой России как клеветнических.

Сравнительно недавно другой влиятельный в России человек заявил, что жестокость Ивана Грозного – это «чёрная легенда», созданная западными русофобами. На провинциальном уровне дело уже дошло до памятников любимому русскому монарху Сталина – в Орле и Александрове (Владимирской области).

Характерно внимание именно к фигуре первого русского царя – его скверная репутация сильно портит светлый образ нашего прошлого, рисуемый российским агитпропом. Утверждение о том, что убийство святителя Филиппа ближайшим подручным Грозного – не более чем одна из версий его кончины, на мой взгляд, есть стыдливая попытка очистить имя одного из величайших тиранов русской истории от одного из наиболее громких обвинений в его адрес. Важно при этом отметить, что никаких исторических оснований для пересмотра традиционной версии не существует.

Я не специалист по грозненской эпохе, но, занимаясь историей русской власти, неплохо знаю соответствующую историографию. Так вот, нет ни одного серьёзного знатока этого времени, который высказывал бы какие-то иные версии. Назову две последние по времени работы, непосредственно касающиеся нашей темы: академическое исследование В.А. Колобкова «Митрополит Филипп и становление московского самодержавия. Опричнина Ивана Грозного» (СПб., 2017) и научно-популярную биографию святителя в серии ЖЗЛ (2009), написанную Д.М. Володихиным. Оба автора – прекрасные и признанные специалисты по русскому XVI столетию – твёрдые сторонники традиционной версии.

Спорным считается только вопрос, отдавал ли царь приказ об убийстве митрополита, или это личная инициатива Малюты, самодержцем, однако, не осуждённая. Предполагаю, что «другие версии», о которых упомянул президент, исходят от фантазирующих дилетантов, апологетов Грозного, которые сегодня весьма агрессивно себя заявляют, чувствуя поддержку «сверху».

Вред от этой дискуссии очевиден. Во-первых, она вносит ещё больший сумбур в и так сумбурное историческое сознание нашего народа, подрывая авторитет исторической науки. Во-вторых, она бьёт по нравственному здоровью общества, ибо она направлена на реабилитацию одной из самых мрачных эпох русской истории, отмеченной беспрецедентным террором государства против собственного народа (одновременно – совпадение? – разворачивается реабилитация сталинизма), на лакировку того, чего нужно стыдиться, а не восхвалять.

Комментировать (3)
Михаил Шахназаров
Михаил Шахназаров
Писатель
Мемы бывают разные. Бывают картинки: многие из них мы помним по эпохе ЖЖ (Живого Журнала). Например, абсолютная классика «Превед, медвед!»
читать полностью
Михаил Шахназаров
Писатель
Комментировать (0)
Вячеслав Данилов
Вячеслав Данилов
Политтехнолог
Мемы в 21 году XXI века – это кринж (от англ. to cringe «стесняться; смущаться;...
читать полностью
Вячеслав Данилов
Политтехнолог
Комментировать (0)
Платон Беседин
Платон Беседин
Писатель
Человек всегда хочет вырваться из реальности, неважно как.
читать полностью
Платон Беседин
Писатель

Говорить о теориях заговора и вакцинации, конечно, смешно: зачем нужна слежка через чипы в вакцинах и тому подобное, когда у каждого сегодня есть смартфон, который считывает всю информацию о человеке от и до. При этом человек добровольно соглашается быть рабом такой системы и жить в матрице,  никто его к этому не принуждают. Люди столь охотно соглашаются на один тип цифрового рабства, но боятся второго - якобы чипирования через вакцинацию, потому что первый тип рабства сулит комфорт, удобства, получение жизненных благ, а с вакцинацией непонятно, благо это или нет.

Сама по себе конспирология будет процветать всегда. Я сам обожаю различные теории заговоров и читаю их как некое развлекательное чтиво. Лучшее, что написано о конспирологии и тайных обществах, - это «Маятник Фуко» Умберто Эко. Там этот механизм показан: люди сами во что-то верят, а потом сообразно вере это же и создают.

К тому же, конспирология – это всегда снятие с себя ответственности. У человека не получается это, не получается то, жизнь идет не так, как хочется, но зачем брать ответственность на себя за свою же жизнь, если можно найти виноватых в своих ошибках и переложить ответственность на рептилоидов, жидомасонов и кого угодно еще.

Подобное еще и очень хорошо продается, как любая тайна и любая загадка. Человеку всегда нужно выбираться из реальности и неважно, как. Он едет в маршрутке, рядом дурно пахнет мужик, и человеку хочется вырваться из этого серого мира, попасть в мир иной, понять некие силы, которые чем-то там управляют, и желательно еще подмять эти силы под себя. Это и любопытство, и определенная попытка самовозвышения.

К тому же в кризисные времена все конспирологи, маги, колдуны и тому подобные субъекты начинают пользоваться особенным спросом. Человеку нужно спасение, утешение, прибежище. И если этого всего ему это не дает внутренняя политика государства, он будет искать утешение на стороне и часто находить в конспирологии.

И, конечно, нельзя забывать еще и о том, что конспирология всегда удовлетворяет человеческое желание казаться умнее, чем ты есть; желание подчеркнуть некую значимость, принадлежность к избранности. Сейчас человек воспитан в культе тотального успеха, один из факторов его проявления – это принадлежность к некоему кругу избранных, и конспирологические теории дают такое ощущение элитарности и избранности простому человеку.

Комментировать (0)
Илья Смирнов
Илья Смирнов
Журналист
Увлечение конспирологией иллюстрирует интеллектуальную и моральную несостоятельность всего нашего постиндустриального общества.
читать полностью
Илья Смирнов
Журналист

Ура,  мы таки вернулись в «Россию, которую потеряли», а именно в 1830-31 гг., когда холерные бунты вдохновлялись лозунгами, что врачи всё врут, заразу придумали немцы, и вообще нет никакой холеры (всего лишь понос). Только тогда свободолюбивые идеи проповедовали устно неграмотные крестьяне, а теперь  их внушают друг другу (в режиме автоподзавода) лица с высшим образованием через Интернет.

Доктор медицины сперва объясняет пастве, как вредны маски и вакцины, потом с заболевших собирает  по 2800 р. в пользу своей «клиники ответственного самолечения». На безопасном расстоянии, заранее подстелив юридической соломки: «Наша информационная помощь, согласно законодательства, не является медицинской услугой».

Действия политиков, которые норовят оседлать негигиеничную волну, тоже вполне рациональны.

«Граждане имеют право отказаться от прививок… Дискриминация наших граждан по причине отказа от вакцинации незаконна и недопустима: никого нельзя из-за этого увольнять или отстранять работы, а также ограничивать в каких-то других гражданских правах и свободах» (Справедливая Россия - За правду). «Если бы меня вакцинировали – то еще неизвестно, разговаривал бы я сейчас с вами или нет… Список жертв вакцинации становится с каждым днем все больше» (Валерий Рашкин, депутат от КПРФ). И т.п. слева и справа.

Но ведь создали волну не депутат Рашкин, не доктор Воробьев и даже не епископ Порфирий (при всём почтении). Движение “За заразу!” – массовая стихийная оппозиция. Пенсионный возраст, вырубка заповедников, оптимизация поликлиник и инклюзия школ - ничего не волновало. Масса стала возбухать протестом, когда власти предприняли пусть вялые, но попытки защититься от эпидемии.

Не позволим ограничить «намордниками» распространение наших драгоценных соплей и исказить вакцинами «образ Божий в геноме человека»!

Против этого движения наш авторитарный (по мнению «партнеров» из НАТО) режим оказался беспомощным как Временное правительство.

На всякий случай поясняю: имеются в виду не научные дискуссии о фильтрующей способности СИЗов (респираторы FFP2 -3, взятые на вооружение в Германии действительно лучше обычной маски) или об эффективности конкретных вакцин, а целенаправленный подрыв любых противоэпидемических мер.

Это не специфика России (недоверие к властям) -  см. репортажи из Франции, США, Литвы етс.  И не просто конспирология  - хотя бы потому, что бредовых теорий множество, а движение единое, причем в разных странах. На мой взгляд, в основе его  –  интеллектуальная и моральная несостоятельность т.н. «постиндустриального общества». Под сферой мышления – сфера мотивации. Человек, для которого единственным смыслом жизни стало ублажение себя любимого, органически не способен к самоограничению и солидарности. «Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить». Любое (даже необходимое) сокращение потребления и урезание комфорта он воспринимает как посягательство на основы мироздания. И поверит в любую чушь, чтобы оправдать этот свой душевный порыв.

Комментировать (0)
Загрузить ещё
Могут ли сомнения в официальной версии убийства святого Филиппа привести к реабилитации Ивана Грозного?
60%
40%
Егор Холмогоров
Егор Холмогоров
Публицист
Иван Грозный нуждается во взвешенном отношении, но исторические факты нельзя искажать, а преступления не должны замалчиваться.
читать полностью
Егор Холмогоров
Егор Холмогоров
Публицист

Иван Грозный, несомненно, нуждается во взвешенном отношении, не сводящем его к карикатурному образу тирана, созданному западной и западнической публицистикой. Это был выдающийся государь, в полувековое царствование которого Россия превратилась в глобальную историческую силу.

Однако историческая справедливость в отношении Ивана Грозного не может восстанавливаться с помощью параисторических манипуляций и ревизионизма в духе пресловутой «фоменковщины». Между тем попытки отрицать убийство святителя митрополита Филиппа или, другая популярная тема, косвенную, причастность царя к смерти его сына Ивана (телесные повреждения, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего, как определяет это наш УК) являют собой типичный пример параистории. Это сектантская литература, которую распространяют сторонники канонизации Ивана Грозного.

Никакой «альтернативной версии» на самом деле не существует. Для неё попросту нет оснований в исторических источниках, где говорится либо об убийстве святителя Малютой, либо не говорится ничего. Нет альтернативы, есть облыжное отрицание источников, прежде всего жития митрополита Филиппа.

Церковная традиция со всей определенностью говорит об убиении святителя, увещевавшего царя унять опричный террор и беззакония. Причем убиении не царем, а Малютой Скуратовым. И в приступе ревизионизма пытаются оправдать не самого царя, а именно опричного палача. Чрезвычайно жаль, что среди представителей Церкви не нашлось ни одного «мальчика Никанора», который бы четко и прямо указал президенту на его ошибку. Вместо этого послышался какой-то невнятный лепет про «возможность исправления жития». И это молчание – самое опасное в данной ситуации. Нам не хватает того самого духа, который побуждал святителя Филиппа, рискуя жизнью, кротко увещевать царя, напоминая о Божией правде.

Зачем защитникам Ивана Грозного понадобилось любой ценой оправдывать еще и Малюту и вводить президента в заблуждение мифами о существовании «альтернативных версий» - непонятно. Хотя психологический контекст подобных теорий, конечно, объясним. В последние десятилетия у нас существует мощная публицистическая струя по оправданию тех исторических явлений, которые западническая публицистика клеймила как «извечную русскую тиранию». Иван Грозный оказывается в этой логике предтечей Сталина, причем и тот и другой тираны навязываются и либералами и квазиконсерваторами как представители «нормативной» модели русской государственности.

Вместо того, чтобы указать, что опричнина Ивана Грозного была ненормальным, иррегулярным явлением относительно России XV-XVII вв. (эту ненормальность замечательно показал Михаил Кром в книге «Рождение государства») в ней видят едва ли не высшее достижение русской истории этой эпохи. И в этом заключен огромный риск – вместо того, чтобы искать в русской истории модели мирного развития, апологизируют жестокую и неэффективную чрезвычайщину.

Достижения Ивана Грозного видят не в том, что он взял Казань и Астрахань, поставив под контроль России Поволжье, продвинул русскую власть в Сибирь, боролся за Балтику и реконкисту Белоруссии, дал отпор крымско-татарским набегам, установил прочные экономические связи с Западной Европой, не в том, что он заложил основы правового государства в России своим Судебником и реформой местного самоуправления (до демократичности которой нам далеко и сегодня), а именно в его жестоких иррегулярных мероприятиях, в которых он сам каялся в последние годы жизни.

Вместо и вместе с легитимацией суверенного государства пытаются легитимизировать чрезвычайщину (отсюда, кстати, и попытки вернуть на Лубянку «Железного Феликса» в основе которых именно отождествление террористической чрезвычайки с сильным государством как таковым). Власти никак не удается разорвать созданное большевиками порочное отождествление государства и «чека». От того, получится ли это сделать, сможем ли мы утвердить принцип сильного государства, но при этом государства не террористического, не одержимого чрезвычайщиной, зависит наше будущее.

Утешает только одно, пока что параистория отрицает убийство святого митрополита опричником. По-настоящему страшно станет тогда, когда нам начнут рассказывать, что митрополита Филиппа убили «за дело».

Комментировать (3)
Закрыть Наверх
Сергей Сергеев
Сергей Сергеев
Историк
Пересмотр основной версии смерти митрополита Филиппа ведет к реабилитации одной из самых мрачных эпох российской истории.
читать полностью
Сергей Сергеев
Сергей Сергеев
Историк

Высказывание президента В.В. Путина, поставившее под сомнение традиционную версию смерти митрополита Филиппа от руки Малюты Скуратова, мне кажется, имеет неслучайный характер. Оно находится в русле совершенно очевидной тенденции – борьбы российской государственной пропаганды против «очернения» отечественной истории. В этой борьбе активно участвуют и высокие официальные лица. Так, бывший министр культуры В.Р. Мединский в своё время защитил докторскую диссертацию по истории (некоторые специалисты-историки, правда, считают, что она недостойна называться научным исследованием), основным пафосом которой было изобличение иностранных известий о средневековой России как клеветнических.

Сравнительно недавно другой влиятельный в России человек заявил, что жестокость Ивана Грозного – это «чёрная легенда», созданная западными русофобами. На провинциальном уровне дело уже дошло до памятников любимому русскому монарху Сталина – в Орле и Александрове (Владимирской области).

Характерно внимание именно к фигуре первого русского царя – его скверная репутация сильно портит светлый образ нашего прошлого, рисуемый российским агитпропом. Утверждение о том, что убийство святителя Филиппа ближайшим подручным Грозного – не более чем одна из версий его кончины, на мой взгляд, есть стыдливая попытка очистить имя одного из величайших тиранов русской истории от одного из наиболее громких обвинений в его адрес. Важно при этом отметить, что никаких исторических оснований для пересмотра традиционной версии не существует.

Я не специалист по грозненской эпохе, но, занимаясь историей русской власти, неплохо знаю соответствующую историографию. Так вот, нет ни одного серьёзного знатока этого времени, который высказывал бы какие-то иные версии. Назову две последние по времени работы, непосредственно касающиеся нашей темы: академическое исследование В.А. Колобкова «Митрополит Филипп и становление московского самодержавия. Опричнина Ивана Грозного» (СПб., 2017) и научно-популярную биографию святителя в серии ЖЗЛ (2009), написанную Д.М. Володихиным. Оба автора – прекрасные и признанные специалисты по русскому XVI столетию – твёрдые сторонники традиционной версии.

Спорным считается только вопрос, отдавал ли царь приказ об убийстве митрополита, или это личная инициатива Малюты, самодержцем, однако, не осуждённая. Предполагаю, что «другие версии», о которых упомянул президент, исходят от фантазирующих дилетантов, апологетов Грозного, которые сегодня весьма агрессивно себя заявляют, чувствуя поддержку «сверху».

Вред от этой дискуссии очевиден. Во-первых, она вносит ещё больший сумбур в и так сумбурное историческое сознание нашего народа, подрывая авторитет исторической науки. Во-вторых, она бьёт по нравственному здоровью общества, ибо она направлена на реабилитацию одной из самых мрачных эпох русской истории, отмеченной беспрецедентным террором государства против собственного народа (одновременно – совпадение? – разворачивается реабилитация сталинизма), на лакировку того, чего нужно стыдиться, а не восхвалять.

Комментировать (3)
Закрыть Наверх
Загрузить ещё