Коммуникационная платформа Онлайн-исследования и общественные дебаты
Выпускается при поддержке:
Дебаты
Евгений Бунимович
Евгений Бунимович
Эксперт по образованию
Рейтинги очень значимы, на их основании складывается репутация учебного заведения.
читать полностью
Евгений Бунимович
Эксперт по образованию

Это важная составляющая работы наших университетов – включение их в международные рейтинги и подобная сравнительная характеристика с другими университетами мира. Конечно, у каждого рейтинга есть свои особенности. Но именно таким образом складывается репутация учебного заведения. Мы видим мировые университеты, которые участвуют в самых разных рейтингах и оказываются на самых разных местах.

Сегодня наш мир таков, что и абитуриенты, и их родители, так или иначе, смотрят данные рейтингов при выборе ВУЗа, от этого никуда не уйти. Можно, конечно, закрыться, как предлагают некоторые изоляционисты, и сделать свои, национальные, рейтинги. Но 2х2=4 во всех странах, и если критерии рейтинга объективны, то они будут везде одинаковы – это количество публикаций, ссылок, исследовательских работ и т.д. Если же критерии будут созданы искусственно, то им просто не будут верить, потому что у самих рейтингов тоже есть репутация. И в этом смысле можно придумать свою историю, чем сейчас и пытаются заниматься, но придумать свою физику, химию, биологию – вряд ли получится.

Другое дело, что у всех рейтингов есть недостатки. Подходы к составлению рейтингов тоже должны меняться, быть гибкими, потому что к ним начинают приспосабливаться. Вице-президент РАН Алексей Хохлов справедливо заметил, что некоторые наши университеты использовали «накрутки» для участия в рейтинге лучших университетов мира по версии Times Higher Education (THE). Один из российских провинциальных университетов опубликовал ссылок больше, чем Оксфорд и Кембридж вместе взятые. Эта система понятна: и мне постоянно присылают предложения на коммерческой основе напечатать статью, чтобы та оказалась в рейтинге цитирования. И, конечно, необходимо, чтобы рейтинги чистили от подобного, это общая ситуация.

Но тот или иной рейтинг – это не единственный критерий оценки. Я остаюсь сторонником «олдскульных» вещей и считаю, что атмосфера учебного заведения, школы, университета очень важна, а ее нельзя замерить никаким рейтингом. Ты идешь учиться, потому что тебе интересно, там тебя уважают, для тебя это удовольствие и рост, или ты учишься по необходимости. Это тоже очень важно. Но, к сожалению, подобные «рейтинги» можно узнать только у друзей и знакомых, хотя рейтинги официальные это не отменяет.

В нашей современной истории был период, когда начали создаваться крупные компании – Газпром, Сбер и т.д. Они стали открывать и свои корпоративные университеты. И первый вопрос, который им задавали эксперты, что это значит? Люди к вам приходят на работу, и вы начинаете их переучивать или учить заново, хотя они только что получили высшее образование. Тогда стали возникать симбиозы, когда сами корпорации на базе университетов открывали свои направления, специальности, стипендиаты.

Это очень правильное развитие. И те работодатели, кто сейчас жалуется на качество знаний поступающих к ним на службу выпускников, должны учитывать такую практику. Компании могут работать с теми ВУЗами, которые обучают студентов по их специальностям. Университеты сейчас достаточно открыты, это возможно сделать. Например, записать цикл лекций, что требуется для той или иной компании, чтобы это знали и понимали и сами студенты. Компаниям стоит брать студентов на практику, чтоб они уже в процессе учебы представляли, каких компетенций от них потребует будущая работа. Возможно даже включиться в разработку стандартов образования, если и они не устраивают работодателей.

Комментировать (0)
Кирилл Баранников
Кирилл Баранников
Эксперт по образованию
Значимость рейтингов не следует преувеличивать, они не станут частью обязательных показателей результативности работы университетов.
читать полностью
Кирилл Баранников
Эксперт по образованию

В мире существует несколько общепризнанных авторитетных рейтингов университетов. Одним из них, наравне с QS и ARWU, является рейтинг Times Higher Education – или как его называют чаще THE. Рейтинг оценивает университет с разных сторон, однако наибольшее значение имеют два фактора. Первый – это уровень академической репутации университета, она более чем на 30% определяет итоговую позицию университета в рейтинге. Примерно такое же влияние – около трети финальной оценки – оказывает международная публикационная активность университета и уровень цитируемости.

В этом контексте вхождение в THE – это всегда признание репутации и востребованности исследований конкретного университете. И, конечно же, факт, что 60 российских вузов признаются в общемировой повестке – вне всяких сомнений положительный и заметный результат. Особенно, понимая, что это результат целенаправленной работы последних 5-7 лет не только отдельных вузов, но и всей системы высшего образования – достаточно вспомнить гигантский проект «5-100», давший, наверное, старт и энергию всему этому процессу глобализации университетов России.

Однако при всей значимости достижений в рейтингах, важно сохранять к ним философское отношение. Не делать их самоценностью, самоцелью. Не считать, что высокие позиции означают отсутствие проблем или задач трансформации.

Для университетов рейтинги не просто способ сравнения, но отличный повод для организационной рефлексии. Например, вот здесь у нас много публикаций и мы сильны, а вот в коммерциализации результатов исследований есть что еще докрутить. Такой подход делает рейтинг не только витриной достижений, но инструментом роста. Поэтому абитуриенты, если и смотрят на рейтинги, то часто интересуются именно динамикой университета, пытаясь увидеть тот самый драйв развития.

В этом году стартует новая министерская программа развития университетов «Приоритет-2030». И что интересно, рейтинги не стали частью обязательных показателей результативности работы университетов, хотя в первых редакциях они таковыми являлись. Это очень мудрое решение. Мудрое тем, что подталкивает всю систему высшего образования утилитарно относиться к рейтингам, а усилия трансформации фокусировать на реальном изменении образовательных программ, исследовательской политике, реализации третьей миссии, т.е. инновациям и взаимодействию с сообществом.

Комментировать (0)
Аркадий Минаков
Аркадий Минаков
Историк
Международная наукометрия не подходит для российской гуманитарной науки.
читать полностью
Аркадий Минаков
Историк

Я высказываю своё мнение, прежде всего, как директор научной библиотеки ВГУ. Один из ее отделов - Информационно-библиографический - занимается как раз работой по составлению российского индекса научного цитирования (РИНЦ), обрабатывает огромный массив данных, которые идут со всех факультетов Воронежского Государственного Университета – одного из крупнейших в стране, входящего в топ-25 по суммарным наукометрическим показателям. Вопрос наукометрии я знаю не со стороны, а непосредственно сам вовлечен в этот процесс. К тому же я знаком с проблемой и как ученый и преподаватель.

Я не буду касаться естественнонаучных дисциплин, физики, химии, математики и т.п. На мой взгляд, то в этом случае абсолютно уместно как использование российской наукометрии (системы РИНЦ), так и международных рейтингов. Связано это с универсалистским космополитическим характером данных дисциплин. Математика внятна в любой точке земного шара, там, где существуют точные науки.

Что же касается гуманитарных наук, таких как история, философия, филология, которые ориентированы на русскую историю и культуру, то здесь возникают определенные вопросы. Я убежден, что в случае гуманитариев погоня за публикациями в Scopus или Web of Science носит абсолютно имитационный характер. Эти рейтинги лишь в малой степени отражают реальный вклад в изучение тех процессов и явлений, которые связаны с российской реальностью, ее историей и культурой.

Гораздо объективнее вклад ученых-гуманитариев в развитие науки отображает система РИНЦ. Формальные показатели – количество публикаций, количество ссылок, индекс Хирша – достаточно точно рисуют картину на гуманитарных факультетах. Безусловно, те, кто в наибольшей степени являются авторитетами в тех или иных научных гуманитарных дисциплинах, те, у кого есть реальные научные заслуги, как правило, оказываются в верхних строчках российских рейтингов, хотя и бывают исключения. И, как правило, люди, которые не имеют ни научных, ни преподавательских заслуг занимают нижние строчки таких рейтингов. Эта система в данном случае работает. Ее эффективность не стопроцентная, бывают исключения из правила, но в целом, на 98% она верна.

Для гуманитариев международные рейтинги или вовсе не подходят или подходят лишь частично. Западные рейтинги слабо учитывают специфику гуманитарного знания в России, например, специфику изучения российской истории, философии или филологии. Они заточены на западноевропейский и американский контент. Их издания и экспертное сообщество в слабой мере интересуется этой тематикой, поэтому русские историки, философы и филологи обречены в этих системах быть аутсайдерами. Это не потому, что они не компетентны или их работы некачественны, просто они не в этом экспертном поле. Они ему мало интересны, они не востребованы и маргинальны по определению. Если там и интересуются российской гуманитарной тематикой, то она слишком специфична.

Комментировать (3)
Николай Силаев
Николай Силаев
Эксперт в сфере международных отношений
Российские ученые только выиграют, когда предрассудки в отношении международной наукометрии уйдут.
читать полностью
Николай Силаев
Эксперт в сфере международных отношений

Обычно сторонники изоляции России от западных наукометрических систем опираются на несколько аргументов. Первый заключается в том, что, вынося за пределы страны инструмент оценки научных результатов, мы теряем суверенитет. И правда, статус ученого в таком случае определяется не национальными институтами, а международным сообществом его коллег по дисциплине, причем нельзя полностью исключить, что на этот процесс будут оказывать влияние и какие-то политические факторы. Например, демонизация России на Западе будет вынуждать западных ученых меньше цитировать российских коллег. Тут еще вспоминают о том, что существующие на Западе предубеждения в отношении России могут заставлять российских ученых подгонять их выводы под эти предубеждения – чтобы приняли статью – и тем самым укреплять их.

Другой аргумент касается возможного искажения повестки российских исследователей: стремясь опубликоваться в международных журналах, они будут работать по темам и в рамках теорий, которые пользуются популярностью среди их коллег на Западе, и пренебрегать вопросами, актуальными для России, а то и вовсе отказываться от плодотворных направлений работы, которые не сулят быстрой отдачи в виде публикаций. Как правило, тут поминают гендерные исследования, которые действительно на подъеме, отчасти, в силу того, что ими интересуются крупнейшие американские университеты. Хотя, заметим, отвергать гендерную тематику только на основании того, что она гендерная, едва ли разумно.

Кроме того, говорят, что при публикациях в международных журналах на Запад утекают российские научные достижения. И о порче самих индексов: найдено много способов обманывать их, искусственно завышая показатели журнала, автора или статьи («радость взаимного цитирования» - самый из них безобидный). Поэтому считается, что приоритет международных публикаций ведет к тому, что сфера производства идей переходит на английский в ущерб русскому.

С утечкой достижений на Запад разобраться проще всего. Действительно чувствительная информация добывается в прикладных исследованиях и охраняется государственной и коммерческой тайной. Если что-то важное попадет в открытую академическую печать, заинтересованные лица потратятся на перевод, причем их точно не остановит, что статья опубликована на русском языке в журнале, не входящем в индексы Scopus или WoS. Если кого-то не видите вы, это не значит, что он не видит вас. То, что публикуется в научных журналах, по определению открыто для всех. Английский язык здесь полезен просто тем, что открывает автору большую, действительно международную, аудиторию.

Уйдет ли то, что опубликовано на английском, из русской сферы производства идей? Это зависит от готовности отечественных интеллектуалов читать на английском. А еще от того, насколько велика будет эта сфера. Да, есть множество тем, которые не будут интересны зарубежной аудитории и о которых будут писать только на русском. Но должен быть сохранен обмен между наукой национальной и наукой мировой, тематикой внутренней и тематикой международной. Такой обмен дает шанс «узким» темам попасть в поле зрения мировой науки и теоретически обогащает национальную науку. А обмен возможен, только если в стране есть исследователи, рутинно публикующиеся в международных изданиях и включенные в международную академическую дискуссию.

Качество индексов и риск манипуляций показателями сопровождают любую систему оценки. В тот момент, когда какой-либо рейтинг становится основой для принятия решений по финансированию, он подвергается угрозе фальсификации. Доля эта не миновала даже известный “Doing Business” Всемирного банка. Выход – в совершенствовании механизмов оценки, ее прозрачности и в сопоставлении данных различных индексов, но не в отказе от них. На самом деле, российские корпорации едва ли полностью откажутся от западной системы кредитных рейтингов, хотя власти и заботятся о том, чтобы в стране работали российские рейтинговые агентства.

Зависимость от западных теорий и западной академической моды - это самый серьезный аргумент. Но в том, что касается общественных наук, такая зависимость, похоже, сейчас неизбежна. Это наследие советского марксизма, который почти убил теоретический поиск в общественных науках на русском языке. Признанные в мире национальные теоретические школы - это долго и дорого: нужны крупные и долгосрочные исследовательские проекты, в которые вовлечены многие исследователи, нужна академическая инфраструктура в виде фондов, издательств, журналов, которые читают не только в стране, но и за рубежом. Американское лидерство в социальных теориях (ведь даже знаменитые французы пришли в мировую науку в английских переводах, причем некоторые блестящие американские академические карьеры были сделаны именно на таких переводах) – это функция богатейших американских университетов, собравших прекрасных европейских профессоров в предвоенные и первые послевоенные десятилетия, да и продолжающие их собирать. Готовы ли, кстати, мы сделать что-нибудь подобное?

На самом деле, если смотреть на крупнейшие международные журналы, Россия остается молчаливой страной. Исследователи из других стран пишут о ней больше, чем ее собственные ученые. Тут есть сильный контраст с Китаем. Внешнюю политику Пекина объясняют мировой академической аудитории китайские авторы, внешнюю политику России – кто угодно, но русские чуть ли не меньше всех. А российский подход к проблемам мировой политики доносится не только заявлениями МИДа, но и трудами российских исследователей.

Что же касается предрассудков в отношении авторов из России – это лишь повод писать более качественные, то есть более убедительные, статьи и укреплять национальные журналы. Сейчас опубликоваться в международных изданиях, нам, возможно, труднее, чем другим, но тем более влиятельными станут наши авторы, когда рано или поздно предрассудки уйдут.

Комментировать (3)
Дмитрий Агранат
Дмитрий Агранат
Эксперт по образованию
Система ЕГЭ позволяет эффективно отбирать студентов и препятствует коррупции.
читать полностью
Дмитрий Агранат
Эксперт по образованию

Наш университет работает с онлайн-поступлением вот уже вторую приемную комиссию. Под это была разработана специальная информационная среда университета. Это намного удобнее, чем идти непосредственно в ВУЗ и подавать документы. Особенно это актуально для иногородних студентов, да и по Москве не нужно разрываться между несколькими ВУЗами и стоять в очередях.

Однако такой подход требует разработки дружелюбной информационной среды. Если ее нет, то онлайн-поступление превращается в дополнительные проблемы. В МГПУ в этом отношении выработана своя система, понятная и простая для абитуриентов. Хороша и идея, что на портале «Госуслуг» можно зарегистрироваться и подать документы, но пока она требует известной степени доработки. Когда пройдет время и министерство изучит эти вопросы, ВУЗы проведут интеграцию своих платформ с «Госуслугами». В условиях пандемии это особенно эффективный механизм. К тому же онлайн-поступление демонстрирует степень продвинутости университета, информационная среда демонстрирует качество ВУЗа абитуриентам.

Что касается единого государственного экзамена (ЕГЭ), который также проходит в цифровом формате, то – это объективный способ отбора студентов. В существующих реалиях ЕГЭ позволяет объективно отобрать студентов. Все абитуриенты находятся в одинаковых условиях и сдают одинаковый профессионально разработанный экзамен. Кстати, большое заблуждение считать, что нынешний экзамен – только тесты. Это уже давно не так.

Помимо прочего, ЕГЭ – это еще и способ борьбы с коррупцией. У всякого хорошего лекарства есть побочные эффекты, но польза от него их перевешивает. ЕГЭ – это правильный механизм, и его критика носит, скорее, популистский характер. Никто из оппонентов ЕГЭ не может сказать, в чем именно он плох. Порой не самый высокий уровень образования выпускников, который проявляется благодаря этому экзамену, - повод для вопросов к школе, а не к экзаменационной системе.

Подобный механизм единого государственного экзамена применяется во многих странах мира. Специалисты, которые давно и профессионально с ним работают, говорят, что сейчас российский опыт по приему госэкзаменов изучается и активно тиражируется коллегами из других стран.

Но самое главное, что ЕГЭ не зависит от человеческого фактора, можно сдать экзамен и поступить в любой ВУЗ, где ты не столкнешься с комиссией, которая может требовать взятку и пр. А для творческих специальностей и ВУЗов, где важны определенные профессиональные навыки, оставлены еще и профессиональные экзамены.

Комментировать (1)
Евгений Бунимович
Евгений Бунимович
Эксперт по образованию
Система ЕГЭ подчинена не целям обучения, а удобству компьютерной обработки данных.
читать полностью
Евгений Бунимович
Эксперт по образованию

Во всем мире ситуация с пандемией резко ускорила развитие онлайн-возможностей в сфере образования. И если все, что связано с содержательной частью, вызывает вопросы, то в части, связанной с формальностями, очевидно, что за онлайн-средой будущее. И, чем быстрее будет она развиваться, тем лучше.

Сейчас в Москве ввели медицинские справки из поликлиник в онлайн-режиме, т.е. если ребенок пропустил школу, то справка о состоянии здоровья непосредственно передается в школу. Также нет никаких претензий (кроме порой возникающих технических заминок) к онлайн-дневникам, журналам и другим инструментам работы. Это уже не будущее, а настоящее.

Передача документов для приема в ВУЗ с помощью технологий, это совершенно нормальный процесс, который отнимет у абитуриента гораздо меньше времени. Более того, подобные меры лучше контролируют подлинность данных. Когда возник реестр ВУЗовских дипломов, появилась возможность исключать фальсификации, продающиеся в каждом переходе метро.

Что касается государственной итоговой аттестации, то она, безусловно, необходима. От независимой аттестации невозможно отказаться. Я помню, что было до введения системы ЕГЭ, когда на школьных экзаменах всем педагогическим составом по десять раз переписывались медальные сочинения, контрольные по математике и т.д. В ВУЗах постоянно происходили коррупционные скандалы, связанные с приемом студентов.

Независимая система экзаменов есть во всем мире. Но сама система ЕГЭ в ее нынешнем варианте, конечно, вызывает вопросы. Содержательная часть ЕГЭ стала лучше, что демонстрирует действенность общественной дискуссии по данной теме. Однако же были продемонстрированы и уже неустранимые недостатки системы единого государственного экзамена.

Школьные предметы разнятся, например, литература и математика. Каждый предполагает свой аппарат, цели, задачи, и поэтому контролировать знания различных предметов невозможно одинаково. В ЕГЭ же все подчинено не целям предмета, не его содержанию, а удобству компьютерной обработки данных. И это базовый порок системы, который невозможно устранить, если не пересматривать всю систему вообще, которая на сегодняшний день ограничена и очень уязвима. Поэтому необходимы различные формы и виды самого независимого экзамена.

Мы готовим детей не к действиям в чрезвычайных ситуациях, мы хотим проверить их знания по предмету. И поэтому совершенно непонятно, почему ЕГЭ сдают за одну-две недели. Сегодня – один предмет, а завтра – уже совсем другой. Государству давно следовало бы открыть независимые центры контроля знаний, с тем, чтобы ученик в любое время года мог сдать итоговый экзамен по предмету. Например, курс географии заканчивается за год до окончания других предметов, почему ее не сдать раньше?

Экзамены – вещь неприятная, и контроль за их проведением должен быть довольно жесткий, но обязательно уважительный к ребенку, в том числе включая в себя возможность пересдачи самого экзамена. Почему не дать детям эту возможность? Мы же хотим проверить уровень знаний, а в день экзамена кто-то может плохо себя чувствовать, например.

Стоило бы вообще задуматься над тем, почему мы так держимся за все эти экзамены. Что плохого в желании подростка после окончания школы идти учиться дальше? Он ведь идет не в бандиты, не хочет что-то украсть, он хочет дальше учиться. Почему, когда он в 4 классе переходит в среднюю школу, мы всеми силами ему помогаем, даже если он слабоват. Почему после 9 класса мы говорим ему: «Да, продолжай учиться». И почему после 11 класса ученик не может поступить в ВУЗ из-за половины балла? Я считаю, что всем, кто сдавал предыдущие экзамены (в 9 классе, например) нужно давать возможность учиться дальше, правда, и не так, как это происходит сейчас, когда после поступления в ВУЗ с большим трудом можно отчислить студента, что происходит редко. Необходимы строгие экзамены на каждом учебном курсе, которые и станут самым эффективным методом отбора студентов.

Комментировать (1)
Загрузить ещё
Насколько значимо вхождение российских ВУЗов в международные рейтинги образования?
46%
54%
Евгений Бунимович
Евгений Бунимович
Эксперт по образованию
Рейтинги очень значимы, на их основании складывается репутация учебного заведения.
читать полностью
Евгений Бунимович
Евгений Бунимович
Эксперт по образованию

Это важная составляющая работы наших университетов – включение их в международные рейтинги и подобная сравнительная характеристика с другими университетами мира. Конечно, у каждого рейтинга есть свои особенности. Но именно таким образом складывается репутация учебного заведения. Мы видим мировые университеты, которые участвуют в самых разных рейтингах и оказываются на самых разных местах.

Сегодня наш мир таков, что и абитуриенты, и их родители, так или иначе, смотрят данные рейтингов при выборе ВУЗа, от этого никуда не уйти. Можно, конечно, закрыться, как предлагают некоторые изоляционисты, и сделать свои, национальные, рейтинги. Но 2х2=4 во всех странах, и если критерии рейтинга объективны, то они будут везде одинаковы – это количество публикаций, ссылок, исследовательских работ и т.д. Если же критерии будут созданы искусственно, то им просто не будут верить, потому что у самих рейтингов тоже есть репутация. И в этом смысле можно придумать свою историю, чем сейчас и пытаются заниматься, но придумать свою физику, химию, биологию – вряд ли получится.

Другое дело, что у всех рейтингов есть недостатки. Подходы к составлению рейтингов тоже должны меняться, быть гибкими, потому что к ним начинают приспосабливаться. Вице-президент РАН Алексей Хохлов справедливо заметил, что некоторые наши университеты использовали «накрутки» для участия в рейтинге лучших университетов мира по версии Times Higher Education (THE). Один из российских провинциальных университетов опубликовал ссылок больше, чем Оксфорд и Кембридж вместе взятые. Эта система понятна: и мне постоянно присылают предложения на коммерческой основе напечатать статью, чтобы та оказалась в рейтинге цитирования. И, конечно, необходимо, чтобы рейтинги чистили от подобного, это общая ситуация.

Но тот или иной рейтинг – это не единственный критерий оценки. Я остаюсь сторонником «олдскульных» вещей и считаю, что атмосфера учебного заведения, школы, университета очень важна, а ее нельзя замерить никаким рейтингом. Ты идешь учиться, потому что тебе интересно, там тебя уважают, для тебя это удовольствие и рост, или ты учишься по необходимости. Это тоже очень важно. Но, к сожалению, подобные «рейтинги» можно узнать только у друзей и знакомых, хотя рейтинги официальные это не отменяет.

В нашей современной истории был период, когда начали создаваться крупные компании – Газпром, Сбер и т.д. Они стали открывать и свои корпоративные университеты. И первый вопрос, который им задавали эксперты, что это значит? Люди к вам приходят на работу, и вы начинаете их переучивать или учить заново, хотя они только что получили высшее образование. Тогда стали возникать симбиозы, когда сами корпорации на базе университетов открывали свои направления, специальности, стипендиаты.

Это очень правильное развитие. И те работодатели, кто сейчас жалуется на качество знаний поступающих к ним на службу выпускников, должны учитывать такую практику. Компании могут работать с теми ВУЗами, которые обучают студентов по их специальностям. Университеты сейчас достаточно открыты, это возможно сделать. Например, записать цикл лекций, что требуется для той или иной компании, чтобы это знали и понимали и сами студенты. Компаниям стоит брать студентов на практику, чтоб они уже в процессе учебы представляли, каких компетенций от них потребует будущая работа. Возможно даже включиться в разработку стандартов образования, если и они не устраивают работодателей.

Комментировать (0)
Закрыть Наверх
Кирилл Баранников
Кирилл Баранников
Эксперт по образованию
Значимость рейтингов не следует преувеличивать, они не станут частью обязательных показателей результативности работы университетов.
читать полностью
Кирилл Баранников
Кирилл Баранников
Эксперт по образованию

В мире существует несколько общепризнанных авторитетных рейтингов университетов. Одним из них, наравне с QS и ARWU, является рейтинг Times Higher Education – или как его называют чаще THE. Рейтинг оценивает университет с разных сторон, однако наибольшее значение имеют два фактора. Первый – это уровень академической репутации университета, она более чем на 30% определяет итоговую позицию университета в рейтинге. Примерно такое же влияние – около трети финальной оценки – оказывает международная публикационная активность университета и уровень цитируемости.

В этом контексте вхождение в THE – это всегда признание репутации и востребованности исследований конкретного университете. И, конечно же, факт, что 60 российских вузов признаются в общемировой повестке – вне всяких сомнений положительный и заметный результат. Особенно, понимая, что это результат целенаправленной работы последних 5-7 лет не только отдельных вузов, но и всей системы высшего образования – достаточно вспомнить гигантский проект «5-100», давший, наверное, старт и энергию всему этому процессу глобализации университетов России.

Однако при всей значимости достижений в рейтингах, важно сохранять к ним философское отношение. Не делать их самоценностью, самоцелью. Не считать, что высокие позиции означают отсутствие проблем или задач трансформации.

Для университетов рейтинги не просто способ сравнения, но отличный повод для организационной рефлексии. Например, вот здесь у нас много публикаций и мы сильны, а вот в коммерциализации результатов исследований есть что еще докрутить. Такой подход делает рейтинг не только витриной достижений, но инструментом роста. Поэтому абитуриенты, если и смотрят на рейтинги, то часто интересуются именно динамикой университета, пытаясь увидеть тот самый драйв развития.

В этом году стартует новая министерская программа развития университетов «Приоритет-2030». И что интересно, рейтинги не стали частью обязательных показателей результативности работы университетов, хотя в первых редакциях они таковыми являлись. Это очень мудрое решение. Мудрое тем, что подталкивает всю систему высшего образования утилитарно относиться к рейтингам, а усилия трансформации фокусировать на реальном изменении образовательных программ, исследовательской политике, реализации третьей миссии, т.е. инновациям и взаимодействию с сообществом.

Комментировать (0)
Закрыть Наверх
Загрузить ещё