Платформа дебатов и общественных дискуссий
Выпускается при поддержке:
Новости
Загрузить ещё Загрузить ещё
Дебаты
Алексей Фирсов
Алексей Фирсов
Социолог
Картина будет крайне противоречивая, но государство станет более активным инвестором, потому что деваться ему некуда.
читать полностью
Алексей Фирсов
Социолог

Конечно, в определенном смысле технологическое отставание России будет расти. Это риторическая история: снижается обмен информацией, технологиями. Технологии не автономны, одна существует на базе другой, а та на третьей, и в комплексе все это образует мировой рынок технологий, перетекающих и зеркалящих друг друга. Создание границ будет срезать технологические возможности.

В процессе будет формироваться некая гибридная модель, при которой что-то мы начнем воскрешать из собственных разработок и искать какие-то самобытные пути. Что-то мы будем получать из Азии и других регионов, полной изоляции России не наступит; что-то мы будем копировать и удачно адаптировать к нашей действительности.

Этот путь не тупиковый, из него может выскочить что-то более-менее любопытное. Бизнес и инноваторы оказываются в новых условиях, и у них есть возможность не обращать внимания на то, что в западной практике называется legacy, то есть юридические барьеры и ограничения, которые отчасти помогают авторскому праву, но и тормозят развитие технологий. У любой технологии оказывается собственник, он часто купирует ее распространение, и т. д. Здесь этих барьеров не будет.

Несколько руководителей IT-компаний говорили, что сейчас есть весомое преимущество в этом смысле, мы можем ни на что не обращать внимания и создавать уникальные вещи. Правда, этому мешает маленький российский рынок: делать нужно в расчете на большой, но не факт, что их на этот большой рынок пустят. В других областях с этим будет намного проще.

Картина будет крайне противоречивая. Сначала первый шок от блокировки каких-то решений, а потом поиск новых синтетических моделей (своего, чужого легального, чужого нелегального), расчистка пространства, достаточно свободное отношение к авторскому праву (если речь идет о зарубежных продуктах), отчасти китайские элементы копирования. Может быть, из этого что-то и вырастет.

Нынешний момент не отправная точка. Нельзя сказать, что у нас не было вообще технологического развития. Вот хорошего венчурного рынка у нас не было. Институты развития влачили довольно жалкое существование, не слишком были  признаны большой экономикой и крупными компаниями, не считались авторитетными. Новаторы часто уезжали. Был дефицит рынка, дефицит защищенности (судебной системой и т.д.).

Не самая комфортная среда была и для инноваций. Гораздо комфортнее были 1990-е годы, которые дали ряд «единорогов» российской экономики, а с начала 2000-х таких «единорогов» уже не возникало. Это были Яндекс, Мэйл (в начале 2000-х).

Сейчас силен миф о «новых девяностых», о том, что время очень пластично, нет жестких барьеров, все не очень структурированное. Это время позволит найти второе дыхание. С одной стороны, будет сложно, с другой, уйдут ограничители, которые раньше мешали. Возможно, государство станет более активным инвестором, просто потому что деваться ему некуда.

Комментировать (0)
Александр Серавин
Александр Серавин
Политолог
Санкции станут отправной точкой для отечественного технологического развития.
читать полностью
Александр Серавин
Политолог

Я считаю, что санкции станут отправной точкой для отечественного технологического развития. Мы слишком сильно доверились предложенным инструментам общемировых торговых связей. Теперь мы должны снова уделить внимание своим рабочим местам и развитию основных производств, необходимых для жизнеобеспечения страны, именно здесь, в России.

Еще важный момент, который я хотел бы подчеркнуть: я не считаю, что у России есть технологическое отставание. Во многих отраслях мы, как это показывает большое опережение в военном деле, впереди. Но, к сожалению, ряд бытовых историй для комфортного и эргономичного существования граждан мы излишне доверили нашим партнерам из-за рубежа. Сейчас эту несправедливость необходимо исправить.

Комментировать (0)
Михаил Делягин
Михаил Делягин
Экономист
Есть. Но нужно подходить к проблеме комплексно, ограничив произвол монополий и финансовые спекуляции.
читать полностью
Михаил Делягин
Экономист

Шанс у российского автопрома в связи с запуском завода «Москвич» есть, но все дело в объеме работ. Когда Герман Греф в бытность свою министром экономического развития и торговли в середине 2000-х годов занимался привлечением в Россию иностранных инвесторов, он делал это путем уничтожения российской продукции комплектующих изделий. Весь наш автопром за небольшими исключениями был переведен на «отверточную» сборку частей изделий, которые привозились из-за границы.

Уровень локализации был довольно приличный, хотя многое делалось и здесь, даже двигатели. Но принцип был один: уничтожить свою промышленность комплектующих и заменить ее чужой. Эта задача была решена. В результате сейчас возникает многоуровневая проблема, потому что для сборки машин Renault на АвтоВАЗе нужны запчасти и комплектующие Renault. Но даже для того, чтобы производить здесь самим эти комплектующие, нам тоже нужны импортные элементы. И это достаточно сложная многоуровневая задача. У нас пока обсуждаются только верхние уровни: где мы возьмем комплектующие, давайте договоримся с Renault, чтобы продолжали поставлять запчасти, и т. д.

Нужна массовая промышленная активность. Нужны дешевые кредиты. Учитывая, что рентабельность нашей обрабатывающей промышленности по активам 5% (согласно официальным данным), доступный кредит для промышленности — это 2%. Это вам не ипотека. И это задачи уже не для Минпромторга, а для государства: такой дешевый кредит требует ограничения финансовых спекуляций и ограничения произвола монополий. С учетом решения этих двух задач все остальные сложности только технические.

А также нужно нормализовать образование, чтобы выпускники вузов (не говоря уже о школах и колледжах) были в состоянии хотя бы воспринимать информацию. Сейчас образование, основанное на ЕГЭ, направлено на комплексную и всестороннюю дебилизацию людей. С одной стороны, это очень удобно: они верят официальной пропаганде и любому бреду, который они слышат, и даже воспроизводят этот бред близко к тексту, не задумываясь о его смысле. Но, с другой стороны, это проблема, потому что люди ничему не могут научиться в принципе: у них разрушена способность к обучению.

Трудовую мотивацию можно вернуть. Меня можно научить работать на токарном станке, это несложно; выпускника современного вуза, даже хорошего, обучить работе на станке качественно сложнее, потому что у него разрушена способность воспринимать информацию. На это ориентирована вся система сегодняшнего образования. Потому что пока у нас еще достаточно людей, которые не являются жертвами нашего образования: это люди из Средней Азии, с Украины, некоторое количество из Белоруссии.

Но первые и главные задачи — ограничение произвола монополий и  ограничение финансовых спекуляций. У нас об этом никто не смеет даже заикаться. Но задачи прозрачные, понятные, решаемые. Договоренность с Renault вполне конструктивна, потому что за то, что мы потом вернем им все обратно, они обеспечивают поставку комплектующих. Другое дело, что если они поставку комплектующих перестанут обеспечивать или обеспечат в недостаточном объеме, придется у них все забирать. Но на такую защиту своих интересов наше государство неспособно, поэтому будем надеяться, что Renault об этом не узнает. Никогда не нужно недооценивать глупость и слабость ваших партнеров.

 

Комментировать (0)
Юрий Симачев
Юрий Симачев
Экономист
Вероятно, нет. Какие-то автомобили мы будем производить, но они будут более низкого качества и безопасности, меньшего разнообразия.
читать полностью
Юрий Симачев
Экономист

По поводу новостей о возобновлении работы завода «Москвич» можно сказать следующее: если будут выполняться договоренности о том, что деятельность будет поддерживаться фирмой Renault в возможном поиске комплектующих, партнеров, то это будет очень ценной помощью. Есть некоторые модели, которые не столь импортозависимы. Существуют разные варианты: можно производить тот же ряд, что есть сейчас, можно что-то китайское — зависит от внешних условий и ограничений, как все будет складываться. Сама по себе договоренность, предполагающая при улучшении внешней ситуации вернуть производство компании Renault назад, очень приличная. Конечно, это не национализация, это передача управления компанией на время.

Сложно сказать про перспективы нашего автомобилестроения в целом, понятно, что какие-то автомобили мы будем производить, но они будут более низкого качества и безопасности, меньшего разнообразия. Без потерь дело не обойдется. Несправедливо будет сказать, что ничего нельзя будет произвести, но конечное качество и надежность пострадают.

Комментировать (0)
Михаил Делягин
Михаил Делягин
Экономист
Метод, о котором говорит Николай Патрушев, вполне разумен и реалистичен.
читать полностью
Михаил Делягин
Экономист

С точки зрения финансов, критерием суверенитета является эмиссия национальной валюты по потребностям экономики, а не в зависимости от того, какое количество разноцветных бумажек «добрые дяди» позволяют завезти на ту или иную территорию. Поэтому критерии суверенитета — дешевый кредит и ограничение финансовых спекуляций для того уровня зрелости финансовой системы, на котором мы находимся.

На самом деле, все крупные экономики, которые уже стали развитыми, ограничивают финансовые спекуляции на разных этапах становления, потому что без этого обеспечить развитие невозможно. Так, американцы ограничивали финансовые спекуляции до 1999 года, японцы до 2000 года, европейцы до второй половины 1980-х годов, китайцы и сейчас ограничивают.

На нашем сегодняшнем уровне зрелости финансовой системы ограничение финансовых спекуляций необходимо, это может достигаться разными методами: двухконтурной финансовой системой, введением управления структур активов, как в Японии. Метод, о котором говорит Николай Патрушев, вполне разумен и реалистичен.

Самое главное — отделить деньги, которые обслуживают реальный сектор, от денег, с которыми возможны спекуляции.

Комментировать (0)
Валерий Миронов
Валерий Миронов
Экономист
Гораздо лучше было бы говорить о вексельной трехконтурной системе экономики, чем о «золотом стандарте».
читать полностью
Валерий Миронов
Экономист

Опираясь на недавние сообщения об этом новом проекте в прессе, а также на литературу по данной теме, возьму на себя смелость  высказать от своего имени определенные экспертные соображения.

Первый вопрос – о товарном обеспечении новой валюты. Сейчас наш рубль, как и валюта Китая, у которого 3 трлн золотовалютных резервов (номинированных в значительной степени в долларах); валюта Японии, золотовалютные резервы (ЗВР) которой также огромны; и так обеспечены золотом и другими активами, которые находятся в составе ЗВР. Большая часть резервов России уже в золоте, еще есть замороженная часть в долларах и евро. Рубль обеспечен золотом и был обеспечен другими активами, но теперь они оказались под санкциями. Вопрос в том, что понимать под золотовалютным резервом в новой реальности, когда долларовая и евровая его части оказались ненадежными.   Товарные запасы, другие ценные металлы, патенты и изобретения?

Есть разные варианты, в том числе и золотой. Но в обеспечении золотом есть определенные проблемы: если золото передавать по требованию владельцам валюты (например, владеющие рублями захотят получить за них золото, которым этот рубль обеспечен), то как и в период золотовалютного стандарта, который существовал в мире в XIX веке до Первой мировой войны, а также до Великой депрессии в начале 1930-х годов, но потом сошел на нет, золото нужно возить по всему миру по требованию желающих, которые имеют валюту на руках.

Если мы захотим продать золото, чтобы выручить, например, юани, надо продумать, как это золото перевезти на какую-либо биржу. Понятно, что в Европу мы его сейчас не привезем, а как везти его, например, на Шанхайскую биржу? Многие виды транспортного сообщения сегодня под санкциями. Можно привезти золото на самолетах, но согласится ли на это Китай? Пекин сейчас боится американских санкций, и как ему купить у России это золото? Китайская экономика теперь проводит стресс-тестирование на предмет американского санкционного вмешательства, как вчера сообщили. И тут еще Россия с ее тоннами золота…

Хотя у России был золотой червонец, который использовался и в международных расчетах в 1920-е годы в период НЭПа, и идея «золотого стандарта», в принципе, интересная, но помимо технических проблем, о которых я упомянул, как это золото использовать в шоковые периоды? Важно, чтобы в проекте это было объяснено.
Если сейчас мы предположим, что рубль обеспечим только золотом, и если разделить М2, денежную массу в рублях, которая есть в российской экономике, на золото, которое сейчас накоплено в авуарах Центрального банка, то мы получим курс рубля в районе 400-700 рублей за доллар, если привести к этому эквиваленту. Это гигантская девальвация по сравнению с теми 70 рублями за доллар, которые есть сегодня.
Можно, конечно, попросить мировых покупателей платить за наши нефть, газ, уран и прочее сырье золотом, а не рублями, как этого Россия требует сейчас. Тогда с учетом нашей годовой добычи за 4—6 лет мы сможем создать базу, чтобы нам не пришлось девальвировать рубль почти в 8-10 раз. Но чтобы покупателям платить за наши нефть и газ золотом в тех объемах, какие сейчас потребляются, для этого надо использовать 80% мировой золотодобычи (если мы используем всю свою золотодобычу, не отдавая ничего в ювелирную и электротехническую промышленность)! Получается, что цены на золото во всем мире сильно вырастут, и нам потребуется не 5 лет в среднем для создания этой базы золотых авуаров, а гораздо больше, до 10-15 лет.

В проекте, судя по сообщениям в прессе, написано, что обеспечивать рубль можно не только золотом, но и другими товарами, точнее, видимо, другими благородными металлами: платина, палладиевая руда и т.д. И здесь возникает тот же технический вопрос, о котором я говорил вначале: как и где эти металлы продавать, на каких биржах, как транспортировать. И ведь нужно еще, как положено по регламентам бирж,  проверять, не подделка ли это. Как проверить огромные куски золота? Внутри них может быть амальгама из других металлов. В этом опасность покупки золота в слитках.

С «золотым стандартом» возникнет масса проблем, которые в этом проекте, видимо,  целесообразно рассмотреть.

При этом для совершенствования денежного оборота и кредитования по приемлемым для реального сектора ставкам  в условиях обострения  санкционного кризиса есть возможность использовать векселя и схожие современные инструменты. В 1990-е годы, когда не хватало рублей и был кризис неплатежей, использовались векселя крупных банков, в частности, векселя Эмиссионного синдиката (ЭС) в составе  Инкомбанка, Конверсбанка, АвтоВАЗбанка и Российского брокерского дома (РБД). Их запускали в оборот предприятий в контуре РАО ЕЭС России и шире, и на договоренностях между предприятиями использовали в расчетах. Векселя ЭС принимались даже в качестве налоговых платежей. Денежные средства, эмитированные первым покупателем векселей, использовались на рынке ГКО, и пока вексель функционировал, там «добывалась» доходность, процент которой потом распределялся между всеми участниками цепочек взаиморасчетов. Это было выгодно всем. Доверие подкреплялось выгодой.

Сейчас, на мой взгляд,  возможно создать не только двухконтурную (как предлагается в обсуждаемом проекте), но и трехконтурную систему. Можно быстро запустить стейблкоины крупных банков (Сбербанк ранее уже разрабатывал такой). Это цифровые векселя, цифровая валюта, обеспеченная золотом и другими активами, которые есть у самых крупных банков. И эти деньги можно было бы использовать для кредитования под более низкий процент (чем в первом контуре) внутри российской экономики.
В условиях нестабильности на финансовом рынке ЦБ был вынужден повысить ключевую ставку до 20%, потом снизил до 14%, но с точки зрения кредитования, эта ставка все равно очень высокая (более чем в 2 -3 раза выше рентабельности и активов, и оборота с учетом накопленной ранее задолженности). Предприятия реального сектора еще до кризиса требовали кредиты для развития, сопоставимые с другими странами по стоимости, 1—3%. Сейчас кредит стоит 14%+, если это не льготный кредит, который спонсируется бюджетом. А бюджет, как уже заявил Силуанов, из-за отсрочек по уплате налогов из-за кризиса будет в этом году дефицитным, хотя в начале года говорили, что будет профицит в 1,1 трлн руб. Спонсировать кредитование по низкой ставке уже затруднительно в расширенном объеме, требующемся с учетом усиления кризисных явлений (возможных после иссякания товарно-материальных запасов в экономике: импортных комплектующих и пр.). Нужен будет дешевый кредит.

Эти цифровые деньги, банковские стейблкоины (по аналогии с векселями Эмиссионного синдиката, которые были в бумажной форме и гарантировались авуарами трех крупнейших банков и  Российского Брокерского Дома) могут быть обеспечены золотом и активами ведущих банков, а, может быть, и золотом ЦБ. Они не обязаны обеспечить всю денежную массу российской экономики, но могут ходить в ключевых секторах, важных для импортозамещения и экспансии на новые экспортные рынки. Тогда кредитование будет идти под более низкий процент, и можно говорить о трехконтурной системе. Вкупе с возможным  реформированием самой банковской системы на основе формирования холдингов из банков со 100%-ым резервированием и специализированных инвестиционных структур для легального привлечения склонных к риску иностранных инвесторов (что заслуживает отдельного обсуждения)  развитию экономики будет придан мощный позитивный импульс, опирающийся на мировой опыт и новые технологии.

Комментировать (0)
Загрузить ещё
Будет ли из-за введенных Западом санкций расти технологическое отставание России от других стран?
63%
38%
Алексей Фирсов
Алексей Фирсов
Социолог
Картина будет крайне противоречивая, но государство станет более активным инвестором, потому что деваться ему некуда.
читать полностью
Алексей Фирсов
Алексей Фирсов
Социолог

Конечно, в определенном смысле технологическое отставание России будет расти. Это риторическая история: снижается обмен информацией, технологиями. Технологии не автономны, одна существует на базе другой, а та на третьей, и в комплексе все это образует мировой рынок технологий, перетекающих и зеркалящих друг друга. Создание границ будет срезать технологические возможности.

В процессе будет формироваться некая гибридная модель, при которой что-то мы начнем воскрешать из собственных разработок и искать какие-то самобытные пути. Что-то мы будем получать из Азии и других регионов, полной изоляции России не наступит; что-то мы будем копировать и удачно адаптировать к нашей действительности.

Этот путь не тупиковый, из него может выскочить что-то более-менее любопытное. Бизнес и инноваторы оказываются в новых условиях, и у них есть возможность не обращать внимания на то, что в западной практике называется legacy, то есть юридические барьеры и ограничения, которые отчасти помогают авторскому праву, но и тормозят развитие технологий. У любой технологии оказывается собственник, он часто купирует ее распространение, и т. д. Здесь этих барьеров не будет.

Несколько руководителей IT-компаний говорили, что сейчас есть весомое преимущество в этом смысле, мы можем ни на что не обращать внимания и создавать уникальные вещи. Правда, этому мешает маленький российский рынок: делать нужно в расчете на большой, но не факт, что их на этот большой рынок пустят. В других областях с этим будет намного проще.

Картина будет крайне противоречивая. Сначала первый шок от блокировки каких-то решений, а потом поиск новых синтетических моделей (своего, чужого легального, чужого нелегального), расчистка пространства, достаточно свободное отношение к авторскому праву (если речь идет о зарубежных продуктах), отчасти китайские элементы копирования. Может быть, из этого что-то и вырастет.

Нынешний момент не отправная точка. Нельзя сказать, что у нас не было вообще технологического развития. Вот хорошего венчурного рынка у нас не было. Институты развития влачили довольно жалкое существование, не слишком были  признаны большой экономикой и крупными компаниями, не считались авторитетными. Новаторы часто уезжали. Был дефицит рынка, дефицит защищенности (судебной системой и т.д.).

Не самая комфортная среда была и для инноваций. Гораздо комфортнее были 1990-е годы, которые дали ряд «единорогов» российской экономики, а с начала 2000-х таких «единорогов» уже не возникало. Это были Яндекс, Мэйл (в начале 2000-х).

Сейчас силен миф о «новых девяностых», о том, что время очень пластично, нет жестких барьеров, все не очень структурированное. Это время позволит найти второе дыхание. С одной стороны, будет сложно, с другой, уйдут ограничители, которые раньше мешали. Возможно, государство станет более активным инвестором, просто потому что деваться ему некуда.

Комментировать (0)
Закрыть Наверх
Александр Серавин
Александр Серавин
Политолог
Санкции станут отправной точкой для отечественного технологического развития.
читать полностью
Александр Серавин
Александр Серавин
Политолог

Я считаю, что санкции станут отправной точкой для отечественного технологического развития. Мы слишком сильно доверились предложенным инструментам общемировых торговых связей. Теперь мы должны снова уделить внимание своим рабочим местам и развитию основных производств, необходимых для жизнеобеспечения страны, именно здесь, в России.

Еще важный момент, который я хотел бы подчеркнуть: я не считаю, что у России есть технологическое отставание. Во многих отраслях мы, как это показывает большое опережение в военном деле, впереди. Но, к сожалению, ряд бытовых историй для комфортного и эргономичного существования граждан мы излишне доверили нашим партнерам из-за рубежа. Сейчас эту несправедливость необходимо исправить.

Комментировать (0)
Закрыть Наверх
Загрузить ещё