Коммуникационная платформа Онлайн-исследования и общественные дебаты
Выпускается при поддержке:
Дебаты
Владимир Кудрявцев
Владимир Кудрявцев
Психолог
Да. Необходима моральная цензура в медийном пространстве.
читать полностью
Владимир Кудрявцев
Психолог

В начале 2000-х годов в Швеции, где достаточно распространено сексуальное насилие, проводили исследование: является ли просмотр порнофильмов подростками фактором этого явления. Оказалось, что частота/интерес к порнографии никак не влияет на агрессивное сексуальное поведение. Влияние просматривается только лишь в случаях агрессивного фона, который окружает ребенка, прежде всего, в семье. И уход в просмотр порнофильмов тогда диктуется уже не сексуальными возрастными интересами, а скорее определяется желанием избавиться от агрессивного фона, на котором дети совершают сексуальные преступления.

То же самое и здесь. Мы постоянно демонизируем цифровое пространство, но это лишь канал, по которому можно транслировать насилие. Такие каналы существовали всегда – газеты, ТВ, киноиндустрия, существовала целая субкультура, где циркулировали подобные сюжеты в виде анекдотов, черного юмора, страшилок. Впрямую винить СМИ или интернет, в принципе любые медиа в подобных трагедиях нельзя.

Однако же общий фон насилия становится нормой. Один мой друг и коллега-психолог, живущий в достаточно криминогенном городе, в том же начале 2000-х годов говорил об удивлении знакомых криминальных авторитетов уровню немотивированной агрессии. Идет человек, пырнул ножичком прохожего, попал на зону и сразу же там был «коронован». Таким образом ситуация вокруг меняет даже атмосферу в местах лишения свободы.

В данном случае общий фон агрессии усиливает накал. СМИ не только распространяют эту агрессию. Мы воспринимаем печатное слово или то, что говорится на федеральных каналах, как узаконивание этой самой нормы. Невозможно в 1990-е годы представить те формы общения, которые мы видим на ТВ сейчас. Если говорить о цензуре, то должны существовать какие-то моральные нормативы.

СМИ вещают на огромную миллионную аудиторию, узаконивая хамство и агрессию, делая нормой то, что нормой являться не может, когда человека за его точку зрения начинают бить, оскорблять, выгонять и т.п. И раз можно так себя вести в отношении оппонента на ТВ, значит, можно так вести себя и в жизни.

Когда шло ток-шоу «Окна», пионер безобразного телевизионного поведения в России, это была «гнилая клубничка». К тому же существовала условность, что у нас такого быть не может. Все понимали, что это игра, что занимаются этим актеры. Сейчас же подобное транслируется на полном серьезе.

Такой фон влияет, усиливает, распространяет насилие в обществе. В пермской трагедии сыграла роль совокупность факторов, и агрессивный медийный фон стал одним из них. И в такой агрессивной информационной среде всем нам нужно следить за собой, почаще задумываться, насколько мы сами можем себя контролировать, как относимся к другим людям и так далее.

Пермский стрелок – это проявленный синдром одиночества, что видно даже по тому, как он шел – молча, отрешенно, не проявляя эмоций. Он шел и стрелял. И, разумеется, это проявление патологии, хотя точный диагноз поставят психиатры, а я могу только предположить некие отклонения.

Поэтому с одной стороны, пермская трагедия стала следствием патологического одиночества, а с другой, агрессивного фона вокруг, когда подобное – можно, когда насилие – норма.

Комментировать (1)
Денис Драгунский
Денис Драгунский
Писатель
Нет. Насилие в медиа, скорее, снимает агрессию, чем поощряет ее.
читать полностью
Денис Драгунский
Писатель

Медийная атмосфера в целом и общем влияет на подобные случаи так же, как на статистику преступности влияет статистика смертности и рождаемости через многие опосредующие моменты. Говорить о том, что фильмы, полные насилия, влияют на школьных стрелков, я бы не стал.

Насилия в кино и в литературе очень много. Когда-то великого писателя Энтони Берджесса, автора «Заводного апельсина», во время его визита в СССР спросили: «Почему в английской литературе сколько секса и насилия?». На что он ответил: «Как назвать. В вашей литературе сплошные любовь и война». От этого никуда не денешься.

Два главных человеческих драйва – секс и агрессия – которые изначально связаны друг с другом, но очень давно разделились на две колеи, должны иметь какой-то выход хотя бы символический – в поведении, в творчестве и т.д. Учитывая, что в последнее время секс яростно табуируется, то его место замещают агрессия и насилие. И можно сказать, что сцены насилия в медиа кому-то щекочут мозги, но всерьез говорить, что это может спровоцировать какого-то человека прийти в школу и начать стрелять, нельзя.

Я слышал мнение (например, его много раз высказывал и журналист Минкин), что компьютерные игры рутинизируют насилие и смерть. Для маленького мальчика, который в ходе игре убивает персонажей, смерть перестает быть табу и чем-то ужасным, а становится незначительной вещью. Но этот тезис требует серьезных доказательств.

Насилие – это тот товар, который очень хорошо продается. Продается насилие, продается страх, продается чувство опасности. Это выгодно для людей, которые торгуют безопасностью, защитой и т.д. поэтому это было и будет всегда.

Причина же ужасных происшествий в Казани и Перми лежат не в сфере медиа и художественного кинематографа. Это и какой-то общий настрой на озверение, это и чрезмерное «цацканье» с подростками, с их внутренним миром. Из-за чего подросток считает себя центром мироздания, которому все обязаны, а если кто-то не так посмотрит, то его можно и нужно застрелить.

В России в 1992 году закончилась «репрессивная психиатрия» не в смысле преследования диссидентов, а в смысле репрессивного механизма, когда человека могли выдернуть и положить в больницу, если он высказывал агрессивные или суицидальные мысли. И, конечно, человек, который высказывает мысли в социальных сетях о том, что всех ненавидит и хочет всех убить, должен стать объектом внимания медицинских служб.

То же засилье хамства, которое наблюдается в СМИ, может вызвать и обратную реакцию, когда человек замыкается в своей чопорности и интеллигентности. Когда один человек слышит на улице мат и начинает сам материться, а другой – тщательно следить за своей речью.

Комментировать (1)
Максим Шевченко
Максим Шевченко
Журналист
Нет, нельзя. Электронное голосование – еще один инструмент в руках власти для выведения нужных ей результатов.
читать полностью
Максим Шевченко
Журналист

На данном этапе электронному голосованию абсолютно нельзя доверять. Оно является инструментом манипуляции и интервенции в выборный процесс со стороны властей, которые через свои ресурсы (Мос.ру, Госуслуги) контролируют электронные подписи избирателей. И самая главная проблема электронного голосования, что при традиционных выборах у вас есть наблюдатели, которые фиксируют протоколы и т.п., а при электронном голосовании наблюдателей нет. Только разве что Алексей Венедиктов – громогласный пиарщик «электронки». Таким образом, лишенные наблюдателей за системой, мы априори должны доверять власти, которая многократно выступала в роли жулика. Власть говорила, что якобы не имеет доступа к госуслугам, не собирает с бюджетников логины и пароли, не получает доступа на время выборов к их аккаунтам. И это никак нельзя проконтролировать.

Но, тем не менее, результаты выборы реализуются не за счет приписок голосов и фальсификаций. Власть в России уничтожает выборы как процесс, уничтожает их легитимность и популярность, делает явку минимально низкой. Я думаю, что на этих выборах явка была гораздо ниже заявленных сорока с небольшим процентов. В том же Дагестане явка была 11-12%, но написали, естественно, 90%. Кавказ традиционно помогает «Единой России». И за счет подобного, власть догоняет явку до числа бюджетников.

Я уверен, что 50% избирателей даже не знали, что в России прошли выборы, может быть, думали, что идет какое-то ток-шоу с минутными дебатами. Эти выборы никак не стали главным политическим событием нынешних лета и осени.

И электронное голосование в этом контексте – еще один инструмент, который получает власть, полностью контролирующая государственный сегмент интернета, где и проходит само такое голосование, для манипуляций и нужных результатов.

Что касается перспектив развития электронного голосования, то оно имеет смысл только при нескольких условиях: если в людях есть гражданское самосознание и чувство гражданской ответственности; и если есть независимые СМИ, которые публикуют факты о нарушениях избирательного процесса.

Мне кажется, было бы актуальным ввести в России закон по примеру австралийского, когда за неучастие в выборах полагается достаточно крупный штраф. Человек должен участвовать в формировании политической системы. Очевидно, что без этого любая процедура голосования будет умозрительной и несущественной. Если у граждан нет ощущения, что эта страна – их страна, если есть ощущение, что начальство все решит, то никакое голосование – ни электронное, ни традиционное – не имеет смысла.

В моей избирательной кампании мне стыдиться не за что. И по моим данным, конечно, мы набрали больше 3%, да и я лично набрал куда больше тех цифр, которые мне нарисовали в 208 округе. Но контролировать в России результаты выборов никто не может. Если уж Николай Бондаренко проигрывает свой округ в Саратове, о чем тут говорить?

Константин Костин
Константин Костин
Политтехнолог
Да, можно. Машина не совершает человеческих ошибок, и в будущем электронное голосование будет только развиваться.
читать полностью
Константин Костин
Политтехнолог

В какой-то перспективе, конечно, все выборы неизбежно перейдут в интернет. Это вопрос времени, но не ближайших 5-10 лет. Так или иначе, от выборов к выборам количество избирателей, голосующих онлайн, количество электоральных процедур, где можно именно таким образом исполнить свой гражданский долг, будет возрастать. Потому что это удобно, это отвечает запросам современного человека, который в своих бытовых практиках сегодня все может делать либо при помощи мобильных устройств, приложений, либо с помощью соответствующих порталов. Чем больше будет доля молодых новых избирателей среди тех, кто голосует, тем выше будет спрос на дистанционное электронное голосование.

Вопрос доверия такого рода голосованию также будет решен по мере того, как будет развиваться процедура. Будут развиваться и методики, связанные с наблюдением и контролем. Я сразу хочу оговориться, что даже сейчас 80% нарушений на выборах – это технические ошибки и человеческий фактор. Машина не может совершить человеческую ошибку, это алгоритм, который действует по эталонной программе. Следить за тем, чтобы не было искажений результатов, можно с помощью технических средств контроля. За участками мы следим при помощи видеокамер, и, вероятно, по мере увеличения онлайн-избирателей появится возможность технически следить и за электронным голосованием.

На этих выборах электронным голосованием очень эффективно воспользовалась «Единая Россия». В то время как другие партии с осторожностью относились к нему, коммунисты вообще призывали своих сторонников не регистрироваться в системе ДЭГ (досрочное электронное голосование), «ЕР» поступила ровно наоборот: говорила о том, что ДЭГ – это самая прогрессивная и удобная форма волеизъявления. Людям не нужно жертвовать личными планами, временем, они могут проголосовать удаленно, из дома за несколько секунд.

«Единая Россия» извлекла наибольшую пользу для себя из системы электронного голосования. Для нее это стало комфортной формой мобилизации своих сторонников. Существовала проблема, когда лояльный электорат, поддерживающий власть, считал, что нужное количество голосов партия и так получит, поэтому можно не ходить на выборы. Электронное голосование эту картину изменило.

Совокупность факторов привела в Москве к такому масштабному голосованию онлайн, в том числе, и программа мэрии «Миллион призов», и, конечно, активная агитация воспользоваться электронной формой голосования от «ЕР».

Александр Асафов
Александр Асафов
Политолог
Нет. Отмена «дня тишины» - такой же шаг прогресса, как и, к примеру, отмена массового гужевого транспорта.
читать полностью
Александр Асафов
Политолог

В классическом смысле «день тишины» уже ни на что не влияет, это электоральный рудимент. Таких рудиментов у нас много, к тому же они стали частью политической традиции, поэтому их все еще обсуждают. Хотя «день тишины» в России отменен указом Президента РФ 1 мая нынешнего года. При многодневном голосовании у нас «дня тишины» нет, но при однодневном еще сохраняется. Хотя однодневное голосование теперь также отмирает.

«День тишины» ни на что не влияет, поскольку в социальных сетях невозможно проконтролировать все действия всех пользователей, а внимание к социальным сетям – настолько стало частью нашей жизни, что формальный «день тишины» лишен всякого смысла.

Имеет смысл агитация вокруг избирательных участков. Вот она, действительно, может повлиять на избирателя. Все остальное в классическом понимании – рудимент.

Что касается других стран, то, безусловно, если смотреть на постсоветское пространство и на пространство бывшего соцлагеря, там «день тишины» сохраняется. Экзотика есть в Чехии: там день тишины соблюдается за трое суток до выборов, запрещены любые формы агитации, митинги, выступления в СМИ, плакаты, раздачи листовок, публикация соцопросов. Примерно то же самое, но за 2 суток наблюдается в Черногории. Хорватия, Польша, Узбекистан, Украина, - сутки, как и в Турции и Таиланде. Суточный «день тишины» может считаться неким стандартом.

Но стоит внимательно посмотреть на США, где вообще нет такого понятия как «день тишины». Агитация идет и в день голосования, опросы публикуются постоянно и за это не предусмотрены штрафы и определенные последствия, как в других странах, наоборот, такая агитация – это часть американского политического процесса, которая может чашу весов на ту или иную стороны склонить. Все мы помним эту напряженную динамику, когда на выборах президента США каналы освещают голосование и закрашивают штаты на карте в цвета побеждающего кандидата.

На постсоветском пространстве встречается и двое суток тишины – в Казахстане. Причем, там достаточно высокие штрафы за его нарушения и для физических лиц, и для компаний.

В странах Северной Европы никакого «дня тишины» нет, там другая обстановка. В Британии запрещено вести агитацию с момента открытия участков и до окончания голосования. В Бельгии нет «дня тишины», как и в Германии и Дании.

Учитывая то, что Россия стала определенным электоральным новатором – многодневность голосования (хотя это и не наше изобретение, но активно использующееся в России) и электронное голосование – я думаю, что по отмене «дня тишины» мы тоже пойдем вперед. В этом ничего плохого нет, это часть прогресса такая же, как к примеру, отмена массового гужевого транспорта.

За пять дней до выборов нельзя публиковать социологические опросы общественного мнения. У нас есть статья 46 федерального закона, которая запрещает не только соцопросы, но и публикацию экзитполов. Правда, нет статистики по правоприменительной практике этой статьи. Не на слуху информация, чтобы кого-то за это действительно наказывали.

Я думаю, что мы столкнемся с волной дополнительных публикаций об экзитполах в социальных сетях, на которые будут опираться кандидаты, используя их как инструмент мобилизации электората. Впрочем, может быть, я не прав, и партии будут свято чтить 46 статью, опасаясь получить иск оспаривания результатов. Но что-то мне подсказывает, что домыслов и трактовок мы увидим достаточно.

Комментировать (0)
Вячеслав Данилов
Вячеслав Данилов
Политтехнолог
Да. Исчезновение «дня тишины» знаменует собой конец старой идеи сознательного гражданства.
читать полностью
Вячеслав Данилов
Политтехнолог

Политтехнологическое сообщество давно просило снять «день тишины», и его логично отменили. Я бы еще внес ряд поправок в электоральное законодательство в части увеличения объема привлекаемых средств для кампании и в части публикации социологии, прогнозов и экзитполов. Все равно все это не соблюдается.

Символично, что «день тишины» отменили в контексте внедрения дистанционного электронного голосования и «многодневки». То есть вместе со внедрением инструментария, который размывает старое доброе всеобщее тайное голосование - институт, сложившийся в ХХ веке и максимально себя проявивший в массовых обществах государства всеобщего благосостояния.

«День тишины» был частью политического ритуала. Он состоял, в том числе, в том, чтобы производить гражданина. Предполагалось, что субъект, наделенный активным избирательным правом, будет осуществлять на участке политический выбор. При этом такой выбор не является чем-то вроде покупки одного вида колбасы из многих. Выборы - не вопрос вкуса, а вопрос осуществления гражданской воли избирателя.

Пережив «день тишины» и физически явившись на участок, взяв бюллетень, собственноручно его заполнив (тут уж не важно, карандашом ли как Великобритании, или тем, что даст тебе член избиркома, например, дешевую шариковую ручку с символикой выборов), зайдя в кабинку, поставив галку и лично принеся бюллетень к урне - не важно, открытой или закрытой, - житель страны в этот момент превращается в гражданина, то есть того, кто выполняет, прежде всего, свой долг. То есть выбирает так, чтобы на его месте могли выбрать точно так же и другие. Предлагаемую палитру выбора гражданин оценивает не с позиции личного интереса, а с позиции общественного интереса. То есть гражданское полноценное голосование - это голосование в соответствии с принципом всеобщего голосования, который состоит в том, чтобы максима твоего выбора могла лечь в основу выбора всеобщего.

Сегодня о таком голосовании можно забыть. Различные инструменты давно коррумпировали подобное голосование. Например, бипартийная система в США сделала общегражданское голосование фикцией. Хотя оно исходно реализуется по модели гражданского долга - так как каждая партия представляет свой образ общественного интереса. Однако голосование "по традиции", по соображениям партийной политики («лишь бы не эти консерваторы!»), привело к тому, что общегражданский пафос голосования утратился.

Вместе с внедрением новых инструментов голосования, а также различными способами такое голосование стимулировать (вроде штрафов за неучастие и прочих так называемых республиканских инноваций в электоральное законодательство и традиции), символика электорального ритуала постепенно деградирует, уходит в прошлое.

Люди давно голосуют на основании своего эгоистического интереса, сознательные граждане исчезли, остались одни представители электората. Так что смысла в традиционных электоральных ритуалах в общем уже никакого нет. Да и в выборах, пожалуй, что - тоже.

Швейцарские референдумы, штрафы за неучастие, удаленное голосование, электронное голосование, размывание электорального окна, предложения по ограничению всеобщего характера голосования, фальсификации и т .п. превращают старейший демократический институт и символ демократии во что-то, что все больше напоминающее антиутопию Роберта Шекли из "Билета на планету Транай".

Комментировать (0)
Загрузить ещё
Ответственна ли культура насилия в медийной среде за трагедию в Перми?
55%
45%
Владимир Кудрявцев
Владимир Кудрявцев
Психолог
Да. Необходима моральная цензура в медийном пространстве.
читать полностью
Владимир Кудрявцев
Владимир Кудрявцев
Психолог

В начале 2000-х годов в Швеции, где достаточно распространено сексуальное насилие, проводили исследование: является ли просмотр порнофильмов подростками фактором этого явления. Оказалось, что частота/интерес к порнографии никак не влияет на агрессивное сексуальное поведение. Влияние просматривается только лишь в случаях агрессивного фона, который окружает ребенка, прежде всего, в семье. И уход в просмотр порнофильмов тогда диктуется уже не сексуальными возрастными интересами, а скорее определяется желанием избавиться от агрессивного фона, на котором дети совершают сексуальные преступления.

То же самое и здесь. Мы постоянно демонизируем цифровое пространство, но это лишь канал, по которому можно транслировать насилие. Такие каналы существовали всегда – газеты, ТВ, киноиндустрия, существовала целая субкультура, где циркулировали подобные сюжеты в виде анекдотов, черного юмора, страшилок. Впрямую винить СМИ или интернет, в принципе любые медиа в подобных трагедиях нельзя.

Однако же общий фон насилия становится нормой. Один мой друг и коллега-психолог, живущий в достаточно криминогенном городе, в том же начале 2000-х годов говорил об удивлении знакомых криминальных авторитетов уровню немотивированной агрессии. Идет человек, пырнул ножичком прохожего, попал на зону и сразу же там был «коронован». Таким образом ситуация вокруг меняет даже атмосферу в местах лишения свободы.

В данном случае общий фон агрессии усиливает накал. СМИ не только распространяют эту агрессию. Мы воспринимаем печатное слово или то, что говорится на федеральных каналах, как узаконивание этой самой нормы. Невозможно в 1990-е годы представить те формы общения, которые мы видим на ТВ сейчас. Если говорить о цензуре, то должны существовать какие-то моральные нормативы.

СМИ вещают на огромную миллионную аудиторию, узаконивая хамство и агрессию, делая нормой то, что нормой являться не может, когда человека за его точку зрения начинают бить, оскорблять, выгонять и т.п. И раз можно так себя вести в отношении оппонента на ТВ, значит, можно так вести себя и в жизни.

Когда шло ток-шоу «Окна», пионер безобразного телевизионного поведения в России, это была «гнилая клубничка». К тому же существовала условность, что у нас такого быть не может. Все понимали, что это игра, что занимаются этим актеры. Сейчас же подобное транслируется на полном серьезе.

Такой фон влияет, усиливает, распространяет насилие в обществе. В пермской трагедии сыграла роль совокупность факторов, и агрессивный медийный фон стал одним из них. И в такой агрессивной информационной среде всем нам нужно следить за собой, почаще задумываться, насколько мы сами можем себя контролировать, как относимся к другим людям и так далее.

Пермский стрелок – это проявленный синдром одиночества, что видно даже по тому, как он шел – молча, отрешенно, не проявляя эмоций. Он шел и стрелял. И, разумеется, это проявление патологии, хотя точный диагноз поставят психиатры, а я могу только предположить некие отклонения.

Поэтому с одной стороны, пермская трагедия стала следствием патологического одиночества, а с другой, агрессивного фона вокруг, когда подобное – можно, когда насилие – норма.

Комментировать (1)
Закрыть Наверх
Денис Драгунский
Денис Драгунский
Писатель
Нет. Насилие в медиа, скорее, снимает агрессию, чем поощряет ее.
читать полностью
Денис Драгунский
Денис Драгунский
Писатель

Медийная атмосфера в целом и общем влияет на подобные случаи так же, как на статистику преступности влияет статистика смертности и рождаемости через многие опосредующие моменты. Говорить о том, что фильмы, полные насилия, влияют на школьных стрелков, я бы не стал.

Насилия в кино и в литературе очень много. Когда-то великого писателя Энтони Берджесса, автора «Заводного апельсина», во время его визита в СССР спросили: «Почему в английской литературе сколько секса и насилия?». На что он ответил: «Как назвать. В вашей литературе сплошные любовь и война». От этого никуда не денешься.

Два главных человеческих драйва – секс и агрессия – которые изначально связаны друг с другом, но очень давно разделились на две колеи, должны иметь какой-то выход хотя бы символический – в поведении, в творчестве и т.д. Учитывая, что в последнее время секс яростно табуируется, то его место замещают агрессия и насилие. И можно сказать, что сцены насилия в медиа кому-то щекочут мозги, но всерьез говорить, что это может спровоцировать какого-то человека прийти в школу и начать стрелять, нельзя.

Я слышал мнение (например, его много раз высказывал и журналист Минкин), что компьютерные игры рутинизируют насилие и смерть. Для маленького мальчика, который в ходе игре убивает персонажей, смерть перестает быть табу и чем-то ужасным, а становится незначительной вещью. Но этот тезис требует серьезных доказательств.

Насилие – это тот товар, который очень хорошо продается. Продается насилие, продается страх, продается чувство опасности. Это выгодно для людей, которые торгуют безопасностью, защитой и т.д. поэтому это было и будет всегда.

Причина же ужасных происшествий в Казани и Перми лежат не в сфере медиа и художественного кинематографа. Это и какой-то общий настрой на озверение, это и чрезмерное «цацканье» с подростками, с их внутренним миром. Из-за чего подросток считает себя центром мироздания, которому все обязаны, а если кто-то не так посмотрит, то его можно и нужно застрелить.

В России в 1992 году закончилась «репрессивная психиатрия» не в смысле преследования диссидентов, а в смысле репрессивного механизма, когда человека могли выдернуть и положить в больницу, если он высказывал агрессивные или суицидальные мысли. И, конечно, человек, который высказывает мысли в социальных сетях о том, что всех ненавидит и хочет всех убить, должен стать объектом внимания медицинских служб.

То же засилье хамства, которое наблюдается в СМИ, может вызвать и обратную реакцию, когда человек замыкается в своей чопорности и интеллигентности. Когда один человек слышит на улице мат и начинает сам материться, а другой – тщательно следить за своей речью.

Комментировать (1)
Закрыть Наверх
Загрузить ещё