Платформа дебатов и общественных дискуссий
Выпускается при поддержке:

Дебаты: Чем реально объясняется уголовное дело с участием политолога Валерия Соловья?

Кирилл Мартынов
Кирилл Мартынов
Журналист
Дело связано с общественной деятельностью Соловья, которую режим посчитал опасной для себя.
читать полностью
Кирилл Мартынов
Журналист

Дела по экстремизму в принципе достаточно закрытые, поэтому следствие сейчас не будет снабжать СМИ обилием деталей, да и от самого Валерия Соловья потребовали подписку о неразглашении, при том, что он находится в статусе свидетеля.

Мне очевидно, что это уголовное дело связано с общественной деятельностью Соловья, потому что трудно представить, к какому еще экстремизму, с точки зрения властей, он мог бы быть причастен.

Ближайшая параллель, которую можно отследить с делом Валерия Соловья, - это дело блогера Вячеслава Мальцева (признан в РФ экстремистом и террористом), о котором сейчас уже многие забыли, но который был ярким спикером, высказывавшим острые политические идеи.

В отличие от профессора Соловья у Мальцева не было академического бэкграунда, но была сверхидея, которую он периодически транслировал, – в определенный момент времени должно состояться некое восстание. Мальцев откуда-то знал детали этого восстания и его точную дату. У движения Мальцева были сторонники, которые теперь также находятся в тюрьмах по экстремистским статьям.

Сам Мальцев сейчас находится в эмиграции.

И Мальцева, и Соловья объединяет то, что они по сути – безобидные люди. Оба не замешаны в насильственных акциях.

По делу Соловья можно отследить, как начинается история из учебника по авторитаризму: власть внутри авторитарного проекта начинает видеть угрозу, опасность и необходимость устранить эту опасность практически в любом формате общественной деятельности, у каковой есть хоть какая-то аудитория, какая-то консолидация, какая-то группа единомышленников. Даже если эта группа поддержки виртуальная, как в случае почитателей Валерия Соловья. Все равно его деятельность считают политическим высказыванием, каким бы странным они ни было.

Другая сторона этого вопроса – политическая бедность российского ландшафта, на котором даже человек, очевидно занимающийся мистификациями, внезапно становится важной политическим деятелем и представлять угрозу для режима.

Истории, рассказанные Валерием Соловьем, о том, что Путин советуется с шаманами перед войной, ссылаясь при этом на бывшего генерала спецслужб, - это плохой шпионский триллер, но людям он нравится, поскольку сами люди лишены других источников информации. В парламенте мало что обсуждается, в прессе также попадает недостаточно информации, поэтому Соловей со своими историями имеет свою нишу и свою аудиторию.

Думаю, если бы мы не жили в таком закрытом обществе, то возможно, и сам Валерий Соловей занимался бы чем-то другим, а не подобными мистификациями.

Алексей Мартынов
Алексей Мартынов
Политолог
Скорее всего, за этим делом стоит обычный криминал, не имеющий ничего общего с публичной активностью политолога.
читать полностью
Алексей Мартынов
Политолог

Вопрос об уголовном деле Валерия Соловья, конечно, стоит задать соответствующим структурам, которые это дело завели.

Сейчас уже идут в ход рассуждения о том, что политолога привлекли за некие высказывания, но из новостей мы видим, что дело довольно серьезное – с обыском, допросами. Налицо вечная беда – недостаток публичных связей внутренних силовых служб. Несмотря на наличие пресс-секретарей, вопросы такого рода получают недостаточное освещение, поэтому общество вынуждено гадать, что же произошло в действительности?

Мнения различны – от «нового 1937-го года» до «так этому Соловью и надо».

Исходя из последних публикаций Валерия Соловья, которые я видел, мне показалось, что этот человек попросту сошел с ума. Такое, к сожалению, бывает.

Но сойти с ума – это не уголовное преступление. Возможно, его нужно лечить, но, нельзя исключить и того, что Соловей и сознательно разыгрывает сумасшествие. Ведь если разбирать персональное дело каждого современного оппозиционера, первичным будет воровство, мошенничество, в общем, определенная корысть и личный интерес, часто противоречащий УК, а уже после этого – обертка неких политических взглядов и действий.

Например, Алексей Навальный (признан в РФ террористом и экстремистом) – яркий представитель современного криминального бизнеса, где действует принцип «я умнее закона, поэтому знаю, как его обойти». Начиная от примитивного мошенничества, за которое он и сидит сейчас, есть и более изощренный бизнес под видом борьбы с коррупцией, когда в одной каше перемешивается нападение на больших руководителей с  коммерческими войнами регионального уровня. Плюс сбор массовых пожертвований, что очень сложно отследить, хотя сами пожертвования исчисляются миллиардами.

И все оппозиционеры примерно такие же. Я не исключаю, что Валерий Соловей «придуривался» сознательно, чтобы его признали невменяемым и отстали по более серьезным вопросам.

Но, очевидно, что так «соскочить» у него не получилось.

Я никогда не пересекался с Соловьем лично, что довольно странно для нашего узкого политологического круга. Он выскочил как черт из табакерки и всегда медийно поддерживал имидж бывшего сотрудника спецслужб, причем крупного чина, едва ли ни генерала. Я не знаю, насколько это соответствует действительности, но совершенно точно, что уголовные дела, которые открыты против него, не связаны с какими-либо высказываниями Валерия Соловья. Это, скорее всего, прикрытие его основной деятельности, за которую он, вероятно, и будет теперь отвечать.

Конечно, эти уголовные дела будут запаковывать в обертку инакомыслия. Это обычная практика для оппозиционной среды и такого рода людей, что принципиально отличает нынешнюю оппозицию от оппозиции конца 1980-х гг. То были действительно убежденные люди, диссиденты, правозащитники, которые искренне верили и искренне заблуждались, но это были люди достойные уважения, в отличие от современных оппозиционеров-мошенников.

 

Чем реально объясняется уголовное дело с участием политолога Валерия Соловья?
53%
47%
Кирилл Мартынов
Кирилл Мартынов
Журналист
Дело связано с общественной деятельностью Соловья, которую режим посчитал опасной для себя.
читать полностью
Кирилл Мартынов
Кирилл Мартынов
Журналист

Дела по экстремизму в принципе достаточно закрытые, поэтому следствие сейчас не будет снабжать СМИ обилием деталей, да и от самого Валерия Соловья потребовали подписку о неразглашении, при том, что он находится в статусе свидетеля.

Мне очевидно, что это уголовное дело связано с общественной деятельностью Соловья, потому что трудно представить, к какому еще экстремизму, с точки зрения властей, он мог бы быть причастен.

Ближайшая параллель, которую можно отследить с делом Валерия Соловья, - это дело блогера Вячеслава Мальцева (признан в РФ экстремистом и террористом), о котором сейчас уже многие забыли, но который был ярким спикером, высказывавшим острые политические идеи.

В отличие от профессора Соловья у Мальцева не было академического бэкграунда, но была сверхидея, которую он периодически транслировал, – в определенный момент времени должно состояться некое восстание. Мальцев откуда-то знал детали этого восстания и его точную дату. У движения Мальцева были сторонники, которые теперь также находятся в тюрьмах по экстремистским статьям.

Сам Мальцев сейчас находится в эмиграции.

И Мальцева, и Соловья объединяет то, что они по сути – безобидные люди. Оба не замешаны в насильственных акциях.

По делу Соловья можно отследить, как начинается история из учебника по авторитаризму: власть внутри авторитарного проекта начинает видеть угрозу, опасность и необходимость устранить эту опасность практически в любом формате общественной деятельности, у каковой есть хоть какая-то аудитория, какая-то консолидация, какая-то группа единомышленников. Даже если эта группа поддержки виртуальная, как в случае почитателей Валерия Соловья. Все равно его деятельность считают политическим высказыванием, каким бы странным они ни было.

Другая сторона этого вопроса – политическая бедность российского ландшафта, на котором даже человек, очевидно занимающийся мистификациями, внезапно становится важной политическим деятелем и представлять угрозу для режима.

Истории, рассказанные Валерием Соловьем, о том, что Путин советуется с шаманами перед войной, ссылаясь при этом на бывшего генерала спецслужб, - это плохой шпионский триллер, но людям он нравится, поскольку сами люди лишены других источников информации. В парламенте мало что обсуждается, в прессе также попадает недостаточно информации, поэтому Соловей со своими историями имеет свою нишу и свою аудиторию.

Думаю, если бы мы не жили в таком закрытом обществе, то возможно, и сам Валерий Соловей занимался бы чем-то другим, а не подобными мистификациями.

Закрыть Наверх
Алексей Мартынов
Алексей Мартынов
Политолог
Скорее всего, за этим делом стоит обычный криминал, не имеющий ничего общего с публичной активностью политолога.
читать полностью
Алексей Мартынов
Алексей Мартынов
Политолог

Вопрос об уголовном деле Валерия Соловья, конечно, стоит задать соответствующим структурам, которые это дело завели.

Сейчас уже идут в ход рассуждения о том, что политолога привлекли за некие высказывания, но из новостей мы видим, что дело довольно серьезное – с обыском, допросами. Налицо вечная беда – недостаток публичных связей внутренних силовых служб. Несмотря на наличие пресс-секретарей, вопросы такого рода получают недостаточное освещение, поэтому общество вынуждено гадать, что же произошло в действительности?

Мнения различны – от «нового 1937-го года» до «так этому Соловью и надо».

Исходя из последних публикаций Валерия Соловья, которые я видел, мне показалось, что этот человек попросту сошел с ума. Такое, к сожалению, бывает.

Но сойти с ума – это не уголовное преступление. Возможно, его нужно лечить, но, нельзя исключить и того, что Соловей и сознательно разыгрывает сумасшествие. Ведь если разбирать персональное дело каждого современного оппозиционера, первичным будет воровство, мошенничество, в общем, определенная корысть и личный интерес, часто противоречащий УК, а уже после этого – обертка неких политических взглядов и действий.

Например, Алексей Навальный (признан в РФ террористом и экстремистом) – яркий представитель современного криминального бизнеса, где действует принцип «я умнее закона, поэтому знаю, как его обойти». Начиная от примитивного мошенничества, за которое он и сидит сейчас, есть и более изощренный бизнес под видом борьбы с коррупцией, когда в одной каше перемешивается нападение на больших руководителей с  коммерческими войнами регионального уровня. Плюс сбор массовых пожертвований, что очень сложно отследить, хотя сами пожертвования исчисляются миллиардами.

И все оппозиционеры примерно такие же. Я не исключаю, что Валерий Соловей «придуривался» сознательно, чтобы его признали невменяемым и отстали по более серьезным вопросам.

Но, очевидно, что так «соскочить» у него не получилось.

Я никогда не пересекался с Соловьем лично, что довольно странно для нашего узкого политологического круга. Он выскочил как черт из табакерки и всегда медийно поддерживал имидж бывшего сотрудника спецслужб, причем крупного чина, едва ли ни генерала. Я не знаю, насколько это соответствует действительности, но совершенно точно, что уголовные дела, которые открыты против него, не связаны с какими-либо высказываниями Валерия Соловья. Это, скорее всего, прикрытие его основной деятельности, за которую он, вероятно, и будет теперь отвечать.

Конечно, эти уголовные дела будут запаковывать в обертку инакомыслия. Это обычная практика для оппозиционной среды и такого рода людей, что принципиально отличает нынешнюю оппозицию от оппозиции конца 1980-х гг. То были действительно убежденные люди, диссиденты, правозащитники, которые искренне верили и искренне заблуждались, но это были люди достойные уважения, в отличие от современных оппозиционеров-мошенников.

 

Закрыть Наверх
0 комментариев