Платформа дебатов и общественных дискуссий
Выпускается при поддержке:

Дебаты: Почему начало 1990-х годов вызывает яростно-негативную реакцию?

Сергей Марков
Сергей Марков
Политолог
Общество потрясено ужасом и пониманием того, что само виновато в разрушении прекрасного советского мира
читать полностью
Сергей Марков
Политолог

У такого негативного восприятия развала Союза есть множество причин.

Во-первых, это катастрофическое падение уровня жизни, который прошло после распада Советского Союза: нищета охватила десятки миллионов людей. Во-вторых, это цивилизационная деградация, которая вылилась в то, что самые высокотехнологичные отрасли экономики, наука были разгромлены, прекратили своё существование. Люди прекрасно понимают, что прогресс связан с наукой, высоким технологиями, и когда их ликвидируют, все понимают, что это очень плохо. В-третьих, это нарушение связей, отношений на постсоветском пространстве, когда понастроили эти заборы и границы; люди потеряли возможность спокойно перемещаться и спокойно себя чувствовать на всём этом огромном пространстве. Многие еще и начали воевать друг с другом, что, конечно, тоже очень плохо.

Еще одна причина неприятия начала 1990-х — это потеря общей уверенности в завтрашнем дне, которая была, так или иначе, у большинства людей. Тогда она исчезла, люди стали жить, как на грязевом вулкане. Десятки миллионов людей приплясывают на этой грязи вместо того, чтобы твёрдо стоять на земле.

Исчезла возможность что-то планировать плюс резкое сокращение средней продолжительности жизни. А еще и резкий взлёт уровня употребления алкоголя, причём его в таких формах, как спирт «Рояль», знаменитый и очень дешёвый алкоголь. Это было прямым спаиванием страны!

Резкий взлёт наркомании, колоссальный уровень коррупции всех органов власти, плюс криминал, который начал захватывать власть в очень многих регионах. Так называемый феномен Кущёвки, станицы Кущёвская, о чем сняли хороший фильм «Станица». Такую же ситуацию пережили тысячи населённых пунктов — засилье криминала.

Массовое бегство людей из страны, массовая эмиграция. Резкое сокращение рождаемости — люди просто перестали заводить детей. В этих нечеловеческих условиях молодым семьям было трудно.

По сути дела, произошла социальная катастрофа, одна из наиболее существенных в мировой истории. Президент Путин правильно так это и обозначает. Таким образом это и воспринимается десятками миллионов людей. И эта катастрофа настолько огромна и чудовищна, что люди ее чувствуют, но до сих пор даже боятся осмысливать ее причины.

У нас о распаде Союза почти нет фильмов и книг. Наше общество настолько потрясено ужасом и пониманием того, что мы сами виноваты в разрушении этого прекрасного мира, что даже боятся об этом говорить. Это всё равно как человек, который жил в хорошей семье: жена, дети, уют, сам по своей глупости всё разрушает, становится алкоголиком и наркоманом на обочине жизни и боится вспоминать об этом. Только понимает, что то, что произошло, — это очень-очень плохо.

Денис Драгунский
Денис Драгунский
Писатель
СМИ десятилетиями вдалбливали кровавый образ 1990-х годов.
читать полностью
Денис Драгунский
Писатель

Вопрос «Почему распад СССР и конец 1990-х воспринимается публикой с яростью и массой негативных эмоций?» неоднозначен.

Прежде всего, вызывают сомнения сами замеры этой ярости и этих эмоций. Здесь не время и не место говорить о методике и методологии таких измерений, но в любом случае эти измерения – особенно в последнее десятилетие – происходят на фоне мощной советско-ностальгической индоктринации, идущей от государственной власти. Человеку уже сто или тысячу раз с экрана ТВ сказали о «геополитической катастрофе» и «проклятых 1990-х». Заверения социолога, что «опрос анонимный», воспринимаются с внутренней ухмылкой: ведь он приходит к респонденту домой или звонит по телефону, и тем самым знает его имя-отчество-фамилию и адрес. Поэтому цена этих опросов колеблется где-то в районе трех копеек.

Второе, и самое главное. Ответ на этот вопрос не так, чтобы прост. Он очень, до оскорбительности прост. Дело в упомянутой индоктринации, в агитации и пропаганде.

Зададим себе вопрос: почему об ужасах 1920-х и кошмарах 1930-х (гражданская война, голод и репрессии) публика вспоминает словами типа «романтика гражданской войны» (хотя само словосочетание звучит садистическим безумием: вроде «нежность убийства») – или «энтузиазм индустриализации». Почему? А потому, что печать, радио и ораторы-пропагандисты годами, десятилетиями вдалбливали в уши, глаза и мозги публики именно такой образ этих кровавых лет.

Уж не говорю о том, что альтернативный образ мыслей не только искоренялся, не допускался, но и строго карался.

Если бы со всех трибун и во всех СМИ народу долго, прилежно и громко объясняли про «славные девяностые», «энтузиазм свободной экономики» и «счастье избавления России от оков имперских обязательств» — то и публика думала бы именно так. А ненавистников 1990-х и ностальгирующих по СССР третировали бы как «пятую колонну».

Субъектом не только политики, но и национальной идентичности, но и субъектом отношения к прошлому является (во всем мире) правящая элита и ее помощники, то есть не более 1% народа. Примерно 85% образуют ту «публику», которая поет по предложенным нотам. Ну и есть около 15-20% тех, кто так или иначе против официоза. Кто-то по зрелом размышлении, кто-то из внутреннего желания не соглашаться и протестовать.

Поэтому не оценивайте «мнение публики» слишком высоко. Прикажут – мнение изменится, и именно в том направлении, куда прикажут.

Почему начало 1990-х годов вызывает яростно-негативную реакцию?
54%
46%
Сергей Марков
Сергей Марков
Политолог
Общество потрясено ужасом и пониманием того, что само виновато в разрушении прекрасного советского мира
читать полностью
Сергей Марков
Сергей Марков
Политолог

У такого негативного восприятия развала Союза есть множество причин.

Во-первых, это катастрофическое падение уровня жизни, который прошло после распада Советского Союза: нищета охватила десятки миллионов людей. Во-вторых, это цивилизационная деградация, которая вылилась в то, что самые высокотехнологичные отрасли экономики, наука были разгромлены, прекратили своё существование. Люди прекрасно понимают, что прогресс связан с наукой, высоким технологиями, и когда их ликвидируют, все понимают, что это очень плохо. В-третьих, это нарушение связей, отношений на постсоветском пространстве, когда понастроили эти заборы и границы; люди потеряли возможность спокойно перемещаться и спокойно себя чувствовать на всём этом огромном пространстве. Многие еще и начали воевать друг с другом, что, конечно, тоже очень плохо.

Еще одна причина неприятия начала 1990-х — это потеря общей уверенности в завтрашнем дне, которая была, так или иначе, у большинства людей. Тогда она исчезла, люди стали жить, как на грязевом вулкане. Десятки миллионов людей приплясывают на этой грязи вместо того, чтобы твёрдо стоять на земле.

Исчезла возможность что-то планировать плюс резкое сокращение средней продолжительности жизни. А еще и резкий взлёт уровня употребления алкоголя, причём его в таких формах, как спирт «Рояль», знаменитый и очень дешёвый алкоголь. Это было прямым спаиванием страны!

Резкий взлёт наркомании, колоссальный уровень коррупции всех органов власти, плюс криминал, который начал захватывать власть в очень многих регионах. Так называемый феномен Кущёвки, станицы Кущёвская, о чем сняли хороший фильм «Станица». Такую же ситуацию пережили тысячи населённых пунктов — засилье криминала.

Массовое бегство людей из страны, массовая эмиграция. Резкое сокращение рождаемости — люди просто перестали заводить детей. В этих нечеловеческих условиях молодым семьям было трудно.

По сути дела, произошла социальная катастрофа, одна из наиболее существенных в мировой истории. Президент Путин правильно так это и обозначает. Таким образом это и воспринимается десятками миллионов людей. И эта катастрофа настолько огромна и чудовищна, что люди ее чувствуют, но до сих пор даже боятся осмысливать ее причины.

У нас о распаде Союза почти нет фильмов и книг. Наше общество настолько потрясено ужасом и пониманием того, что мы сами виноваты в разрушении этого прекрасного мира, что даже боятся об этом говорить. Это всё равно как человек, который жил в хорошей семье: жена, дети, уют, сам по своей глупости всё разрушает, становится алкоголиком и наркоманом на обочине жизни и боится вспоминать об этом. Только понимает, что то, что произошло, — это очень-очень плохо.

Закрыть Наверх
Денис Драгунский
Денис Драгунский
Писатель
СМИ десятилетиями вдалбливали кровавый образ 1990-х годов.
читать полностью
Денис Драгунский
Денис Драгунский
Писатель

Вопрос «Почему распад СССР и конец 1990-х воспринимается публикой с яростью и массой негативных эмоций?» неоднозначен.

Прежде всего, вызывают сомнения сами замеры этой ярости и этих эмоций. Здесь не время и не место говорить о методике и методологии таких измерений, но в любом случае эти измерения – особенно в последнее десятилетие – происходят на фоне мощной советско-ностальгической индоктринации, идущей от государственной власти. Человеку уже сто или тысячу раз с экрана ТВ сказали о «геополитической катастрофе» и «проклятых 1990-х». Заверения социолога, что «опрос анонимный», воспринимаются с внутренней ухмылкой: ведь он приходит к респонденту домой или звонит по телефону, и тем самым знает его имя-отчество-фамилию и адрес. Поэтому цена этих опросов колеблется где-то в районе трех копеек.

Второе, и самое главное. Ответ на этот вопрос не так, чтобы прост. Он очень, до оскорбительности прост. Дело в упомянутой индоктринации, в агитации и пропаганде.

Зададим себе вопрос: почему об ужасах 1920-х и кошмарах 1930-х (гражданская война, голод и репрессии) публика вспоминает словами типа «романтика гражданской войны» (хотя само словосочетание звучит садистическим безумием: вроде «нежность убийства») – или «энтузиазм индустриализации». Почему? А потому, что печать, радио и ораторы-пропагандисты годами, десятилетиями вдалбливали в уши, глаза и мозги публики именно такой образ этих кровавых лет.

Уж не говорю о том, что альтернативный образ мыслей не только искоренялся, не допускался, но и строго карался.

Если бы со всех трибун и во всех СМИ народу долго, прилежно и громко объясняли про «славные девяностые», «энтузиазм свободной экономики» и «счастье избавления России от оков имперских обязательств» — то и публика думала бы именно так. А ненавистников 1990-х и ностальгирующих по СССР третировали бы как «пятую колонну».

Субъектом не только политики, но и национальной идентичности, но и субъектом отношения к прошлому является (во всем мире) правящая элита и ее помощники, то есть не более 1% народа. Примерно 85% образуют ту «публику», которая поет по предложенным нотам. Ну и есть около 15-20% тех, кто так или иначе против официоза. Кто-то по зрелом размышлении, кто-то из внутреннего желания не соглашаться и протестовать.

Поэтому не оценивайте «мнение публики» слишком высоко. Прикажут – мнение изменится, и именно в том направлении, куда прикажут.

Закрыть Наверх
0 комментариев