Платформа дебатов и общественных дискуссий

Дебаты: Постшоковая стабилизация: что ждет экономику России осенью?

Никита Масленников
Никита Масленников
Экономист
Осень мы переживем относительно спокойно, но только к концу 2023 года начнем выходить на позитивные квартальные показатели.
читать полностью
Никита Масленников
Экономист

Первый санкционный шок прошел и произошла некая адаптация экономики, о чем говорят статистические показатели. При этом нужно понимать влияние ситуации на макростатистику, также  учитывать и военные расходы, расходы оборонно-промышленного комплекса, и все прочее, поэтому получается смазанный эффект.

Стабилизация экономики по формальным признакам есть: снижается инфляция, она будет где-то между 12-13% по итогам года, ВВП будет в интервале 3-4% спада, может быть, лучше, может быть, чуть хуже, но примерно таковым. По реальным же доходам, по заработным платам, мы будем оставаться в отрицательной зоне.

Общее потребление будет ниже прошлогоднего. По маю-июню оно падало на 7% год к году. Июльские данные пока еще неизвестны, но я думаю, что по итогам года до 4-5% уйдет вниз, хотя действительно потребительский спрос (и в этом вице-премьер РФ Андрей Белоусов прав) восстанавливается.

Период, который сейчас мы переживаем, многие аналитики называют постшоковой стабилизацией. Отчасти это действительно так, потому что показатели прекратили резкое снижение и плавно замирают на определенном плато.

Мы не падаем ниже, но, по большому счету, и не отталкиваемся.

Это означает, что у нас впереди гораздо более сложный период — 2023 год. Внешние условия будут заметно хуже: нельзя исключать, что ситуация в экономике Еврозоны не закончится рецессией в конце года, и ее спад потянет за собой другие развитые экономики, добавит торможение Китаю. Как справедливо предсказывает один из альтернативных сценариев Центрального банка, — возможна ситуация глобального кризиса, сопоставимого с 2007-2008 годами. То есть продолжение экономического спада как минимум в течение еще одного года.

Но даже если этого не случится и будет продолжаться ситуация глобальной стагфляции (когда есть инфляция и незначительный спад или околонулевой рост) в ведущих экономиках, за исключением Китая, который может расти порядка 3—4% в год, то это не локомотив мирового хозяйства. В такой ситуации достаточно высоки риски получить продолжение спада экономики на целый 2023 год. И только к его концу мы начнем выходить на позитивные квартальные показатели в целом.

Мы действительно вступаем в этап непростой структурной перестройки, которую по большому счету последний раз переживали в 1990-е годы. Меняться будет очень многое: перераспределение капитала и рабочей силы между отраслями, и пока еще не вполне понятные эффекты перестройки занятости.

Мы как минимум сталкиваемся с явлением структурной безработицы. Это дает ее прирост примерно по минимальным, но достаточно обоснованным оценкам, к нынешнему 3,9 от 1 до 1,5 процентных пунктов. Структурная безработица, к сожалению, остается устойчивой в горизонте 2-3 лет. И пока никаких адекватных решений проблемы, механизмов и инструментов мы не видим: размышлений много, но реальных решений нет.

Если потребность в обучении, переквалификации, получении дополнительного образования рабочей силы в год будет составлять около 1-1,5 млн человек, с учетом того, что сейчас число вакансий несколько сократилось, на 300 тыс. за лето, но тем не менее, остается высоким. Официально зарегистрированная безработица опережает в 1,5-2 раза. Но если эти вакансии не заполняются, значит уже есть потребность ликвидировать квалификационные разрывы требований, которые предъявляют рабочие места, в том числе, и новые, из тех навыков квалификации, которые есть в наличной рабочей силе. Потребность трудоустройства - примерно 1,5 млн в год, а максимальные мощности всех ресурсов, которые может сейчас предоставить Минтруд, — до 300 тыс., то есть даже не половина необходимого объема. Этот риск уже тянет за собой и реальные доходы, реальные зарплаты, и все прочее.

Мы еще не выработали в целом адекватной модели экономической политики, которая могла бы сопровождать экономическую динамику, поддерживать ее, стимулировать в этих новых условиях. Мы начинаем играть в другую игру и пока еще учим правила, как себя в ней ощущать, вести и тем более рассчитывать на успех. Это главный риск так называемого постшокового периода, который означает, что мы останемся на плато спада. Но отрываться от него и устойчиво расти вверх начнем к 2024 году.

2023 год — это год адаптации, но уже не к санкционному шоку, санкционному давлению, потому что оно тоже начнет давать свои структурные эффекты позже.

Еще не включились механизмы импортозамещения. Перераспределение торговых потоков с Запада на Восток отразится на ухудшении показателей платежного внешнеторгового баланса: импорт будет дороже, а экспорта будет меньше. Опять-таки, экспорт дорожает, потому что его надо довезти, а это другие условия.

В совокупности все это дает ощущение, что нужно выработать внятную ясную структурную повестку, причем объяснить ее не только между собой в правительстве, администрации президента и ЦБ, а объяснить ее бизнесу и населению: такие-то процессы начинаются, у них будут очень непростые неоднозначные последствия, в том числе и социальные. У нас есть такие-то и такие-то возможности, и делать будем так.

Давайте советоваться с бизнесом, гражданским обществом, что можно сделать, чтобы оптимизировать потери, которые обязательно будут. Это очень важно.

Нужна структурная политика, потому что во всей триаде регулятивных мер, которая состоит из монетарной и денежно-кредитной политики, налогово-бюджетной и структурных мер, мы переходим к необходимости того, чтобы признать приоритеты в главе со структурно-политическими мерами. Что влечет за собой изменение условий ведения бизнеса, который подталкивает частный бизнес к инвестициям.

Успешность мер по реализации нашей структурной повестки, которую нам еще нужно сформировать в полном объеме, можно смотреть по динамике инвестиций. Пока по прогнозам 2023 год — это спад. Оживление пойдет в 2024 году.

Важно иметь в виду «золотое ощущение»: если вы хотите прироста инвестиций, он должен опережать примерно вдвое прирост валового внутреннего продукта. Если вы хотите иметь темп роста ВВП для устойчивого выполнения социальных обязательств государством и выхода на положительные значения реальных заработных доходов в 3%, тогда инвестиции должны расти как минимум на 4-5% в год, а лучше на 6%.

Осень мы переживем относительно спокойно.

Есть определенная нервозность в связи с неопределенностью ситуации глобальной экономики. Если Европа попадает в рецессию и снижает свой спрос на товары китайского экспорта, то Китай дополнительно начинает проседать, и ему не нужны такие объемы наших энергоносителей, какие нужны европейцам. Что сверх того можно поставлять в Китай — это большой вопрос. Во все остальные страны, конечно, мы будем наращивать экспорт, но это пока несопоставимо с эффектом от экспорта в Китай, который мы сейчас имеем.

Андрей Нечаев
Андрей Нечаев
Экономист
Спад экономического развития усилится, потому что сейчас он только начался.
читать полностью
Андрей Нечаев
Экономист

Буквально на днях вышло два официальных экономических прогноза, правда, сильно не совпадающих друг с другом. Под первым я имею в виду прогноз Центрального банка, под вторым же – прогноз, с которым выступил первый вице-премьер РФ Андрей Белоусов. Второй излучал оптимизм, если, конечно, оптимизмом можно считать предсказанное падение ВВП где-то на 3 процента.

Центральный банк был более пессимистичным. У ЦБ три сценария развития экономической ситуации, но даже в хорошем – спад ВВП где-то на 5% и продолжения падения в следующем году не избежать. При наиболее пессимистическом сценарии ЦБ считает, что в следующем году падение тоже будет достаточно глубоким. Очень скромный рост в 1% начнется только в 2025 году.

Лично мне такой прогноз кажется более вероятным, чем оптимистические прогнозы, потому что не очень понятно, за счет чего, собственно, будет идти активный экономический рост. Его, кстати, практически и не было с 2012 года: с кризиса 2008 года средние темпы роста составили 1%. То есть, тут мы сильно отстаем от развитых стран.

Я думаю, что как раз спад экономического развития во второй половине 2022 года очень усилится, потому что сейчас он только начался. В итоге, мы получим минус 3-5% ВВП, и этого невозможно избежать.

Постшоковая стабилизация: что ждет экономику России осенью?
32%
68%
Никита Масленников
Никита Масленников
Экономист
Осень мы переживем относительно спокойно, но только к концу 2023 года начнем выходить на позитивные квартальные показатели.
читать полностью
Никита Масленников
Никита Масленников
Экономист

Первый санкционный шок прошел и произошла некая адаптация экономики, о чем говорят статистические показатели. При этом нужно понимать влияние ситуации на макростатистику, также  учитывать и военные расходы, расходы оборонно-промышленного комплекса, и все прочее, поэтому получается смазанный эффект.

Стабилизация экономики по формальным признакам есть: снижается инфляция, она будет где-то между 12-13% по итогам года, ВВП будет в интервале 3-4% спада, может быть, лучше, может быть, чуть хуже, но примерно таковым. По реальным же доходам, по заработным платам, мы будем оставаться в отрицательной зоне.

Общее потребление будет ниже прошлогоднего. По маю-июню оно падало на 7% год к году. Июльские данные пока еще неизвестны, но я думаю, что по итогам года до 4-5% уйдет вниз, хотя действительно потребительский спрос (и в этом вице-премьер РФ Андрей Белоусов прав) восстанавливается.

Период, который сейчас мы переживаем, многие аналитики называют постшоковой стабилизацией. Отчасти это действительно так, потому что показатели прекратили резкое снижение и плавно замирают на определенном плато.

Мы не падаем ниже, но, по большому счету, и не отталкиваемся.

Это означает, что у нас впереди гораздо более сложный период — 2023 год. Внешние условия будут заметно хуже: нельзя исключать, что ситуация в экономике Еврозоны не закончится рецессией в конце года, и ее спад потянет за собой другие развитые экономики, добавит торможение Китаю. Как справедливо предсказывает один из альтернативных сценариев Центрального банка, — возможна ситуация глобального кризиса, сопоставимого с 2007-2008 годами. То есть продолжение экономического спада как минимум в течение еще одного года.

Но даже если этого не случится и будет продолжаться ситуация глобальной стагфляции (когда есть инфляция и незначительный спад или околонулевой рост) в ведущих экономиках, за исключением Китая, который может расти порядка 3—4% в год, то это не локомотив мирового хозяйства. В такой ситуации достаточно высоки риски получить продолжение спада экономики на целый 2023 год. И только к его концу мы начнем выходить на позитивные квартальные показатели в целом.

Мы действительно вступаем в этап непростой структурной перестройки, которую по большому счету последний раз переживали в 1990-е годы. Меняться будет очень многое: перераспределение капитала и рабочей силы между отраслями, и пока еще не вполне понятные эффекты перестройки занятости.

Мы как минимум сталкиваемся с явлением структурной безработицы. Это дает ее прирост примерно по минимальным, но достаточно обоснованным оценкам, к нынешнему 3,9 от 1 до 1,5 процентных пунктов. Структурная безработица, к сожалению, остается устойчивой в горизонте 2-3 лет. И пока никаких адекватных решений проблемы, механизмов и инструментов мы не видим: размышлений много, но реальных решений нет.

Если потребность в обучении, переквалификации, получении дополнительного образования рабочей силы в год будет составлять около 1-1,5 млн человек, с учетом того, что сейчас число вакансий несколько сократилось, на 300 тыс. за лето, но тем не менее, остается высоким. Официально зарегистрированная безработица опережает в 1,5-2 раза. Но если эти вакансии не заполняются, значит уже есть потребность ликвидировать квалификационные разрывы требований, которые предъявляют рабочие места, в том числе, и новые, из тех навыков квалификации, которые есть в наличной рабочей силе. Потребность трудоустройства - примерно 1,5 млн в год, а максимальные мощности всех ресурсов, которые может сейчас предоставить Минтруд, — до 300 тыс., то есть даже не половина необходимого объема. Этот риск уже тянет за собой и реальные доходы, реальные зарплаты, и все прочее.

Мы еще не выработали в целом адекватной модели экономической политики, которая могла бы сопровождать экономическую динамику, поддерживать ее, стимулировать в этих новых условиях. Мы начинаем играть в другую игру и пока еще учим правила, как себя в ней ощущать, вести и тем более рассчитывать на успех. Это главный риск так называемого постшокового периода, который означает, что мы останемся на плато спада. Но отрываться от него и устойчиво расти вверх начнем к 2024 году.

2023 год — это год адаптации, но уже не к санкционному шоку, санкционному давлению, потому что оно тоже начнет давать свои структурные эффекты позже.

Еще не включились механизмы импортозамещения. Перераспределение торговых потоков с Запада на Восток отразится на ухудшении показателей платежного внешнеторгового баланса: импорт будет дороже, а экспорта будет меньше. Опять-таки, экспорт дорожает, потому что его надо довезти, а это другие условия.

В совокупности все это дает ощущение, что нужно выработать внятную ясную структурную повестку, причем объяснить ее не только между собой в правительстве, администрации президента и ЦБ, а объяснить ее бизнесу и населению: такие-то процессы начинаются, у них будут очень непростые неоднозначные последствия, в том числе и социальные. У нас есть такие-то и такие-то возможности, и делать будем так.

Давайте советоваться с бизнесом, гражданским обществом, что можно сделать, чтобы оптимизировать потери, которые обязательно будут. Это очень важно.

Нужна структурная политика, потому что во всей триаде регулятивных мер, которая состоит из монетарной и денежно-кредитной политики, налогово-бюджетной и структурных мер, мы переходим к необходимости того, чтобы признать приоритеты в главе со структурно-политическими мерами. Что влечет за собой изменение условий ведения бизнеса, который подталкивает частный бизнес к инвестициям.

Успешность мер по реализации нашей структурной повестки, которую нам еще нужно сформировать в полном объеме, можно смотреть по динамике инвестиций. Пока по прогнозам 2023 год — это спад. Оживление пойдет в 2024 году.

Важно иметь в виду «золотое ощущение»: если вы хотите прироста инвестиций, он должен опережать примерно вдвое прирост валового внутреннего продукта. Если вы хотите иметь темп роста ВВП для устойчивого выполнения социальных обязательств государством и выхода на положительные значения реальных заработных доходов в 3%, тогда инвестиции должны расти как минимум на 4-5% в год, а лучше на 6%.

Осень мы переживем относительно спокойно.

Есть определенная нервозность в связи с неопределенностью ситуации глобальной экономики. Если Европа попадает в рецессию и снижает свой спрос на товары китайского экспорта, то Китай дополнительно начинает проседать, и ему не нужны такие объемы наших энергоносителей, какие нужны европейцам. Что сверх того можно поставлять в Китай — это большой вопрос. Во все остальные страны, конечно, мы будем наращивать экспорт, но это пока несопоставимо с эффектом от экспорта в Китай, который мы сейчас имеем.

Закрыть Наверх
Андрей Нечаев
Андрей Нечаев
Экономист
Спад экономического развития усилится, потому что сейчас он только начался.
читать полностью
Андрей Нечаев
Андрей Нечаев
Экономист

Буквально на днях вышло два официальных экономических прогноза, правда, сильно не совпадающих друг с другом. Под первым я имею в виду прогноз Центрального банка, под вторым же – прогноз, с которым выступил первый вице-премьер РФ Андрей Белоусов. Второй излучал оптимизм, если, конечно, оптимизмом можно считать предсказанное падение ВВП где-то на 3 процента.

Центральный банк был более пессимистичным. У ЦБ три сценария развития экономической ситуации, но даже в хорошем – спад ВВП где-то на 5% и продолжения падения в следующем году не избежать. При наиболее пессимистическом сценарии ЦБ считает, что в следующем году падение тоже будет достаточно глубоким. Очень скромный рост в 1% начнется только в 2025 году.

Лично мне такой прогноз кажется более вероятным, чем оптимистические прогнозы, потому что не очень понятно, за счет чего, собственно, будет идти активный экономический рост. Его, кстати, практически и не было с 2012 года: с кризиса 2008 года средние темпы роста составили 1%. То есть, тут мы сильно отстаем от развитых стран.

Я думаю, что как раз спад экономического развития во второй половине 2022 года очень усилится, потому что сейчас он только начался. В итоге, мы получим минус 3-5% ВВП, и этого невозможно избежать.

Закрыть Наверх
0 комментариев