Платформа дебатов и общественных дискуссий
Выпускается при поддержке:

Дебаты: Следует ли ждать «заморозки» украинского конфликта?

Сергей Станкевич
Сергей Станкевич
Политолог
Да. Скоре всего, это произойдет осенью, когда мир ждет энергетический, продовольственный, финансовый и политический кризис.
читать полностью
Сергей Станкевич
Политолог

После состоявшихся саммитов группы G7 и НАТО в атлантическом альянсе оживились дискуссии по вопросу, «когда и чем должны завершиться военные действия в Украине».

В этих дебатах выделяются три базовые позиции: «военной победы», «перемирия без уступок» и «мира с уступками ради будущего».

Заявлениями о необходимости для Киева обязательно одержать победу на поле боя уже неоднократно отметились президент США Джо Байден и премьер-министр Британии Борис Джонсон. В этом же стиле высказываются отдельные министры и политики натовских стран, стремясь скорее всего, набрать личные политические очки. На саммите НАТО в Мадриде премьер Бельгии Александр де Кро, известный своими давними американскими связями, адресовал Киеву что-то вроде коллективного наказа: «Эта война должна быть выиграна только на поле боя».

В крайней версии, на которой продолжают настаивать Владимир Зеленский и его окружение, планируется победное сокрушение ВС РФ и силовое «освобождение» всех ныне неподконтрольных Киеву территорий, включая Донбасс и Крым.

Вариант «перемирия без уступок» исходит из того, что сокрушить Россию не удастся, но её вполне возможно истощить и ослабить до предела, за которым она не сможет продолжать военные действия. После чего Киев при помощи союзников добьётся «мира с позиции силы». В этом духе высказывались, в частности, министры обороны США и Великобритании Ллойд Остин и Бен Уоллес.

Стратеги «войны на истощение», однако, не учитывают, что критический порог истощения (включая терпение общества) может наступить в западных странах и в Киеве гораздо быстрее, чем в России. Сравнение ситуаций в динамике указывает на это вполне очевидно.

Наконец, всё активнее продвигается третий сценарий - «мира с уступками ради будущего».

Этот сценарий с разной степенью настойчивости двигают маститые аналитики колумнист «Вашингтон пост» (Дэвид Игнатиус, бывший эксперт Нацразведки США и зампред «Рэнда» Кристоффер Чиввис), а также большая тройка лидеров Италии, Франции и Германии – Марио Драги, Эммануэль Макрон и Олаф Шольц.

Смысл в том, чтобы Украина как можно скорее вышла из «горячей фазы» конфликта и обеспечила бы себе быстрое возрождение на основе нового «плана Маршалла». Это, дескать, и будет общей победой Киева и его союзников. Если для этого нужны уступки, в том числе территориальные, то пусть Киев сам определит, с чем он в этом плане сможет смириться.

Думается, что у всех этих сценариев мало шансов на реализацию из-за их изначальной односторонности. Не учитывается тот факт, что для Кремля это не «война за территории», а геополитический конфликт за безопасность и место в новом миропорядке. То есть, чтобы быть продуктивным, разговор должен быть многосторонним и охватывать глобальный, континентальный и локальный уровни.

К сожалению, ни на одном июньском саммите (Евросоюз, G7, НАТО) не прозвучало ни одной мирной инициативы. Это откладывает необходимый переход к оформлению мира для Украины и для Европы на осень, в которой ожидается «идеальный шторм» - наложение энергетического, финансового, продовольственного и политического кризисов.

Тогда вынужденно придётся приходить к многостороннему решению - уже в условиях безвыходности.

Ибо никакой односторонний мир прочным не будет.

Михаил Ремизов
Михаил Ремизов
Политолог
Нет. Проблему нужно решать до конца.
читать полностью
Михаил Ремизов
Политолог

Если под замораживанием конфликта иметь в виду примерно то же самое, что мы подразумевали последние лет 30, говоря о замороженных конфликтах на постсоветском пространстве, то, на мой взгляд, нет, этого не произойдет. Потому что замораживание конфликта – это не просто прекращение огня, но некий режим политико-правовых соглашений, которые поддерживают это прекращение огня, и которые, как правило, включают определенных внешних гарантов.

Скажем, в этой роли выступала Россия в конфликтах в Приднестровье, Южной Осетии, Абхазии. В этой роли выступал более широкий круг стран в случае с Карабахом и Донбассом.

Как правило, эти соглашения включают некую, пусть очень условно намеченную, перспективу мирного разрешения конфликта в будущем. И они подразумевают готовность сторон принять статус-кво на довольно длительное время.

Иными словами, конфликт можно считать замороженным, если, с одной стороны, он не получил окончательного разрешения, но с другой, есть какие-то механизмы, предотвращающие его возвращение в горячую стадию.

В сегодняшней ситуации я не вижу таких механизмов, даже гипотетически.

Возможно прекращение активной фазы боевых действий. Собственно, это и произойдёт, когда и если Россия сочтет, что реализовала или исчерпала свой наступательный потенциал, а Украина ещё не сочтёт, что сформировала достаточный потенциал для контрнаступления. В этот момент, действительно, может произойти прекращение огня. Но это состояние нельзя будет назвать миром. Я не уверен даже, что такую паузу можно будет назвать перемирием в правовом смысле слова. Хотя перемирие — это гораздо более слабое понятие, чем замороженный конфликт, оно предполагает меньше условий.

Можно предположить,что некие ожидания на тему мирного урегулирования возникли из-за заявления президента о том, что конечными целями операции являются освобождение Донбасса и гарантии безопасности для России в целом. Освобождение Донбасса в какой-то перспективе уже просматривается. Но нужно помнить и о втором условии — гарантии безопасности для России в целом.

По большому счёту, если воспринимать это условие всерьёз, то оно подразумевает демонтаж Украины как геополитического образования, потому что с 2014 года Украина — это машина для войны с Россией. Войны, в которой были и будут стратегические паузы. Но состояние мира наступит только в том случае, если эта машина будет разобрана на запчасти.

Следует ли ждать «заморозки» украинского конфликта?
41%
59%
Сергей Станкевич
Сергей Станкевич
Политолог
Да. Скоре всего, это произойдет осенью, когда мир ждет энергетический, продовольственный, финансовый и политический кризис.
читать полностью
Сергей Станкевич
Сергей Станкевич
Политолог

После состоявшихся саммитов группы G7 и НАТО в атлантическом альянсе оживились дискуссии по вопросу, «когда и чем должны завершиться военные действия в Украине».

В этих дебатах выделяются три базовые позиции: «военной победы», «перемирия без уступок» и «мира с уступками ради будущего».

Заявлениями о необходимости для Киева обязательно одержать победу на поле боя уже неоднократно отметились президент США Джо Байден и премьер-министр Британии Борис Джонсон. В этом же стиле высказываются отдельные министры и политики натовских стран, стремясь скорее всего, набрать личные политические очки. На саммите НАТО в Мадриде премьер Бельгии Александр де Кро, известный своими давними американскими связями, адресовал Киеву что-то вроде коллективного наказа: «Эта война должна быть выиграна только на поле боя».

В крайней версии, на которой продолжают настаивать Владимир Зеленский и его окружение, планируется победное сокрушение ВС РФ и силовое «освобождение» всех ныне неподконтрольных Киеву территорий, включая Донбасс и Крым.

Вариант «перемирия без уступок» исходит из того, что сокрушить Россию не удастся, но её вполне возможно истощить и ослабить до предела, за которым она не сможет продолжать военные действия. После чего Киев при помощи союзников добьётся «мира с позиции силы». В этом духе высказывались, в частности, министры обороны США и Великобритании Ллойд Остин и Бен Уоллес.

Стратеги «войны на истощение», однако, не учитывают, что критический порог истощения (включая терпение общества) может наступить в западных странах и в Киеве гораздо быстрее, чем в России. Сравнение ситуаций в динамике указывает на это вполне очевидно.

Наконец, всё активнее продвигается третий сценарий - «мира с уступками ради будущего».

Этот сценарий с разной степенью настойчивости двигают маститые аналитики колумнист «Вашингтон пост» (Дэвид Игнатиус, бывший эксперт Нацразведки США и зампред «Рэнда» Кристоффер Чиввис), а также большая тройка лидеров Италии, Франции и Германии – Марио Драги, Эммануэль Макрон и Олаф Шольц.

Смысл в том, чтобы Украина как можно скорее вышла из «горячей фазы» конфликта и обеспечила бы себе быстрое возрождение на основе нового «плана Маршалла». Это, дескать, и будет общей победой Киева и его союзников. Если для этого нужны уступки, в том числе территориальные, то пусть Киев сам определит, с чем он в этом плане сможет смириться.

Думается, что у всех этих сценариев мало шансов на реализацию из-за их изначальной односторонности. Не учитывается тот факт, что для Кремля это не «война за территории», а геополитический конфликт за безопасность и место в новом миропорядке. То есть, чтобы быть продуктивным, разговор должен быть многосторонним и охватывать глобальный, континентальный и локальный уровни.

К сожалению, ни на одном июньском саммите (Евросоюз, G7, НАТО) не прозвучало ни одной мирной инициативы. Это откладывает необходимый переход к оформлению мира для Украины и для Европы на осень, в которой ожидается «идеальный шторм» - наложение энергетического, финансового, продовольственного и политического кризисов.

Тогда вынужденно придётся приходить к многостороннему решению - уже в условиях безвыходности.

Ибо никакой односторонний мир прочным не будет.

Закрыть Наверх
Михаил Ремизов
Михаил Ремизов
Политолог
Нет. Проблему нужно решать до конца.
читать полностью
Михаил Ремизов
Михаил Ремизов
Политолог

Если под замораживанием конфликта иметь в виду примерно то же самое, что мы подразумевали последние лет 30, говоря о замороженных конфликтах на постсоветском пространстве, то, на мой взгляд, нет, этого не произойдет. Потому что замораживание конфликта – это не просто прекращение огня, но некий режим политико-правовых соглашений, которые поддерживают это прекращение огня, и которые, как правило, включают определенных внешних гарантов.

Скажем, в этой роли выступала Россия в конфликтах в Приднестровье, Южной Осетии, Абхазии. В этой роли выступал более широкий круг стран в случае с Карабахом и Донбассом.

Как правило, эти соглашения включают некую, пусть очень условно намеченную, перспективу мирного разрешения конфликта в будущем. И они подразумевают готовность сторон принять статус-кво на довольно длительное время.

Иными словами, конфликт можно считать замороженным, если, с одной стороны, он не получил окончательного разрешения, но с другой, есть какие-то механизмы, предотвращающие его возвращение в горячую стадию.

В сегодняшней ситуации я не вижу таких механизмов, даже гипотетически.

Возможно прекращение активной фазы боевых действий. Собственно, это и произойдёт, когда и если Россия сочтет, что реализовала или исчерпала свой наступательный потенциал, а Украина ещё не сочтёт, что сформировала достаточный потенциал для контрнаступления. В этот момент, действительно, может произойти прекращение огня. Но это состояние нельзя будет назвать миром. Я не уверен даже, что такую паузу можно будет назвать перемирием в правовом смысле слова. Хотя перемирие — это гораздо более слабое понятие, чем замороженный конфликт, оно предполагает меньше условий.

Можно предположить,что некие ожидания на тему мирного урегулирования возникли из-за заявления президента о том, что конечными целями операции являются освобождение Донбасса и гарантии безопасности для России в целом. Освобождение Донбасса в какой-то перспективе уже просматривается. Но нужно помнить и о втором условии — гарантии безопасности для России в целом.

По большому счёту, если воспринимать это условие всерьёз, то оно подразумевает демонтаж Украины как геополитического образования, потому что с 2014 года Украина — это машина для войны с Россией. Войны, в которой были и будут стратегические паузы. Но состояние мира наступит только в том случае, если эта машина будет разобрана на запчасти.

Закрыть Наверх
0 комментариев