Платформа дебатов и общественных дискуссий
Выпускается при поддержке:

Бедности – не порог, а граница

Фото: РИА ФедералПресс / Полина Зиновьева

«Граница бедности» – таким термином на днях обогатило наш экономический словарь российское правительство. Она будет использоваться для определения точного количества тех, кому нужна помощь государства и заменит понятие прожиточного минимума, который сейчас устанавливается в зависимости от медианного дохода. 26 ноября на заседании Российской трехсторонней комиссии проект постановления о ее введении был одобрен, несмотря на активное сопротивление ФНПР.

Минтруд России, разработавший новую методику, сообщает, что начальное значение границы устанавливается на уровне прожиточного минимума за IV квартал 2020 года. Теперь этот показатель будет ежеквартально увеличиваться на уровень инфляции. Граница бедности будет рассчитываться на федеральном уровне ежеквартально. Регионы же будут устанавливать ее ежегодно.

При этом, напомню, у нас есть «прожиточный минимум», есть «минимальный размер оплаты труда», есть «минимальная потребительская корзина». Но этого набора для понимания «что такое бедность?» оказалось мало.

Необходимость введения нового показателя в Минтруде объяснили переходом в этом году на новую методику определения прожиточного минимума. Теперь он вычисляется не раз в квартал, а составляет 44,2% медианы среднедушевого дохода за прошлый год и пересматривается «не реже одного раза в пять лет». Медиана разделяет население на две части: у одной доходы выше, у второй — ниже медианы.

Новый показатель, по уверениям чиновников, даст властям надежный инструмент для сравнения текущего уровня бедности с аналогичными показателями прошлых периодов и будущими оценками. Граница бедности не влияет на назначение мер социальной поддержки и определения размера пособий, подчеркивают в Минтруде. Для этого по-прежнему будут использовать прожиточный минимум.

Об исполнении доложили.

«Враг еще не побежден, а враг кто у нас? Бедность значительного числа населения, нерешенные проблемы в системе здравоохранения, образования, в развитии инфраструктуры», — сказал недавно Владимир Путин на совещании с правительством.

На встрече с депутатами Государственной думы президент заявил: «Главный наш враг, угроза для стабильного развития, для демографического будущего — это низкие доходы наших граждан, миллионов наших людей«.

На первый взгляд, в последние три года просматривается неплохая динамика снижения бедности. По итогам третьего квартала этого года реальные располагаемые денежные доходы россиян выросли на 8,1% по сравнению с тем же кварталом 2020 года, отчитывался Росстат в конце октября. За девять месяцев 2021 года рост составил 4,1% к тому же периоду годовой давности. Показатель бедности за все первое полугодие 2021 года несколько ниже соответствующих показателей за предыдущие годы: согласно предварительным данным Росстата, доля бедного населения составила 13,1% против 13,2% в 2020 году и 13,5% в допандемийном 2019 году.

Но некоторые эксперты обращают внимание на увеличение дифференциации доходов населения, которое Росстат наблюдал в текущем году. В частности, по данным ведомства, на долю 10% наиболее обеспеченного населения в первом полугодии текущего года приходилось 29,5% общего объема денежных доходов (против 28,9% в первом полугодии 2020 года), а на долю 10% наименее обеспеченного населения – 2,1% (против 2,2% в первом полугодии 2020 года). По мнению экспертов, рост дифференциации доходов граждан должен был привести к некоторому увеличению доли бедного населения.

Согласно оценкам экспертов Института социальной политики ВШЭ, доля бедного населения в России в первом полугодии текущего года составляет 13,7% — то есть выше показателей предыдущих лет.

Специалисты ВШЭ на днях опубликовали исследование, в котором утверждают, что трудовые доходы в некорпоративном секторе российской экономики (это индивидуальные предприниматели, самозанятые, занятые неформально и занятые у частных лиц) сильно отстают по динамике от доходов работников организаций и населения в целом. Если в среднем реальные доходы населения уже по итогам первого полугодия 2021 года почти достигли доковидного уровня, а по итогам третьего квартала превысили его, то доходы в некорпоративном секторе после второго квартала 2021 года оказались на 18% ниже в реальном выражении, чем за второй квартал допандемийного 2019 года. На этот сегмент приходится как минимум 30% от всех занятых, отмечается в исследовании.

По данным опроса, проведенного недавно среди городского и сельского населения старше 18 лет в формате личного интервью в июне 2021 года, выяснилось следующее: о том, что месячный доход семьи легко позволяет удовлетворять основные потребности, сообщили менее трети опрошенных (29%). Большинство (69%) испытывают те или иные финансовые трудности. Чаще всего говорят о нехватке денег люди старшего возраста (51–65 лет) и жители сел. Ситуация 2021 года мало отличается от прошлогодней — в 2020 году о материальных сложностях заявляли 66% жителей страны.

И вот поставьте себя на место чиновника.

Есть Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2018 г. № 204, в котором одной из национальных целей и стратегических задач развития Российской Федерации на период до 2024 года определено снижение в два раза уровня бедности. Это означает что в 2024 году уровень бедности должен быть снижен до 6,6%. За 6 лет численность населения с доходами ниже прожиточного минимума должна сократиться на 9,6 млн. человек, говорится в документе.

Есть Перечень поручений Президента, в котором уточняются параметры достижения этих целей.

И есть статистика, по которой бедность никак не снижается. А тут еще ковид, локдауны, ограничения – все это бьет по экономике, по доходам.

Отсюда и подозрения, что все эти статистические и методологические новшества призваны лишь на бумаге приукрасить ситуацию. Масла в огонь подлил и сам Минтруд, который в своем первом сообщении о границе бедности подчеркивает: «Таким образом, с внедрением «границы бедности» поручение президента будет выполнено: показатель «уровень бедности» будет сопоставим с прошлыми периодами и будет обеспечивать учет влияния инфляции на бедность». Отчитались?

Вот что говорят критики этой инициативы. Председатель Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР) Михаил Шмаков:

— Мы тоже умеем играть в наперстки, давайте посоревнуемся, кто это лучше делает? Минтруд говорит, что долго искал методику. Если бы мы вместе искали — мы бы подсветили фонариком и нашли бы быстрее! Мы не пожарная команда. То, что изменилась методика, было ясно и в 2020 году, и мы были против этого, потому что заменили реальную потребительскую корзину и расходы людей на какую-то усредненную числовую величину, которая основывается на медианах.

Сергей Миронов, лидер «Справедливой России»:

— Новая формула не покажет настоящий уровень бедности. Во-первых, реальная инфляция всегда больше официальной, во-вторых, продукты, товары и услуги народного потребления дорожают быстрее. Это означает, что для людей, которые тратят на еду половину своих доходов, цены растут быстрее.

Управляющий партнёр компании Management Development Group Дмитрий Потапенко:

— Ключевой вопрос — что принимать за уровень общей инфляции. У нас есть инфляция, которую рисует ЦБ. Она в районе 4%. Есть инфляция, которую мы, по странному стечению обстоятельств, видим в магазинах. Она составляет 35-40% в годовом выражении. Власти, вероятнее всего, примут за общую инфляцию — статистическую. Сделано это будет для того, чтобы в России в принципе перестали существовать бедные люди. Это, в свою очередь, позволит снизить расходы на социальную сферу, поскольку в таком случае получится, что бедных нет, а значит их и не надо поддерживать.

Депутат Госдумы Михаил Делягин:

— В настоящее время прожиточный минимум исчисляется из стоимости тех товаров, которые пользуются спросом у малообеспеченных россиян. Однако, когда данный показатель начнёт рассчитываться на всю величину инфляции, то произойдёт учёт товаров, которые покупают богатые граждане. Если подешевеют норковые шубы, то значит бедные люди стали жить лучше? Ведь доступность норковых шуб выросла. При этом малообеспеченные россияне, как правило, не покупают шубы и даже не интересуются ими. Социальные выплаты получают россияне, которые имеют доход ниже прожиточного минимума. А если прожиточный минимум занижается, то количество людей, получающих пособие, сокращается.

Проректор Финансового университета при правительстве РФ Александр Сафонов придерживается другого мнения:

—  Основное новшество, которое предлагает Минтруд — более полный учет так называемой потребительской инфляции. Мы обратили внимание на это обстоятельство: в течение года резко росли цены на продуктовую корзину. В итоге у специалистов будет более четкое понимание реального уровня бедности, и не формальная величина с потерей во времени, а исходя из реального движения потребительских цен. В случаях, когда высокая инфляция будет приводить к снижению доходов населения, уровень бедности будет повышаться. Тогда государство сможет увеличить и помощь гражданам.

Ему вторит проректор Высшей школы экономики Лилия Овчарова:

— Новая, ныне действующая методика определения прожиточного минимума (в зависимости от медианы) такова, что с ростом доходов растет медиана, поэтому при таком подходе сократить бедность в два раза невозможно. Более того, она даже может статистически вырасти. Граница бедности будет использоваться для оценки прогресса в сокращении бедности, а прожиточный минимум — для целей соцподдержки. Решение уязвимое, но единственно правильное из возможных.

Итог дискуссии подвел анонимный пользователь из соцсетей под ником «пенсионер»:

— Заниматься нужно методиками уничтожения бедности, а не методиками оценки той самой бедности. Если ишака назвать скакуном, то лошадью он же не станет.

Якорная бедность?

Идей о том, как «надо делать правильно», тоже хватает.   Российским властям необходимо рассчитывать уровень «якорной бедности», чтобы оценка благосостояния граждан была объективной и не зависела от изменения методик, говорится в докладе о социальном самочувствии населения за три первых квартала текущего года, подготовленном экспертами Института социальной политики ВШЭ. «Потребительский стандарт, положенный в основу определения прожиточного минимума, «ставится на якорь», а его стоимость для целей мониторинга прогресса в сокращении бедности ежегодно индексируется на индекс потребительских цен. Понятие «якорной бедности» целесообразно ввести в России для мониторинга достижения национальных целей развития», — говорится в докладе.

Глава «Союза предпринимателей и арендаторов России» Андрей Бунич:

— Если наши финансовые власти так хотят найти идеальную методику расхода бедности, я бы посоветовал им вместо всех этих игрищ учитывать такой показатель, как дискреционные расходы. Это та сумма, которая остается человеку, когда он совершает все траты, от которых не может отказаться. Если полстраны имеет дискреционных расходы на уровне нуля, это и есть бедность.

Руководитель Центра институтов социально-экономического развития Института экономики РАН Николай Ахапкин:

— Мы все понимаем, хотя бы с учетом цифр инфляции, что доходы населения не могут увеличиваться. Например, у тех же неработающих пенсионеров не было фактического увеличения доходов, за исключением предвыборной выплаты. Снижение уровня жизни очень существенно. Выход из этой ситуации — привязка к плавающей динамике показателей медианных доходов. Дальше остается решить технические вопросы — какой уровень относительной бедности определять. Я бы особо не усложнял методики расчета бедности, которые сегодня очень запутанные и имеют некоторый элемент оценочности. Их нужно просто приблизить к элементарному здравому смыслу.

А здравый смысл говорит, что нам всем работать надо по-другому. Ольга Беленькая, руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «ФИНАМ«, говорит:

— Проблема бедности в России, на мой взгляд, связана, прежде всего, с сокращением роли частного бизнеса в пользу государственного, устаревшими основными фондами, дефицитом квалифицированных кадров, низкой производительностью труда и недостаточной мотивацией бизнеса создавать новые высокотехнологичные рабочие места. Из-за этого большая часть продукции остается неконкурентоспособной ни на мировом, ни даже на внутреннем рынке, что компенсируется заниженной стоимостью труда и выражается в низких темпах роста доходов населения. []

Но спор о том, как загнать нищету в узкие рамки, поставить на ее пути непреодолимый порог — это уже другая тема, далеко выходящая за границы дискуссии о границе бедности.

Александр Богомолов, экономический обозреватель PublicO

Дебаты
Алексей Мухин
Политолог
Алексей Мухин
Игорь Юшков
Эксперт по вопросам топливно-энергетического комплекса
Игорь Юшков
Константин Симонов
Эксперт по вопросам топливно-энергетического комплекса
Константин Симонов
Сергей Пикин
Эксперт по вопросам топливно-энергетического комплекса
Сергей Пикин