Платформа дебатов и общественных дискуссий
Выпускается при поддержке:

Экономический обозреватель PublicO считает, что казахстанские события нельзя объяснить состоянием экономики

Фото: wikimedia.org

«Хотим как в Норвегии!» — такими словами один из участников массовых протестов в Казахстане объяснил журналистам их причину. Стоя на фоне разгромленного административного здания, он добавил: «Устали от бедности, воровства, которое руководит нашей страной. Хотим перемен».

По-человечески стремление к переменам понять можно. И про усталость от коррупции, несправедливого распределения национального богатства тоже понятно. Особенно болезненными выглядят эти проблемы в глазах молодого казахского населения. Медианный возраст в Казахстане составляет 30,7 лет. В России — около 40 лет.

Но у меня вопрос к российскому читателю: вы часто встречаете в своих городах казахских гастарбайтеров? Вопрос риторический. Потому что их практически нет. Более того, Казахстан уже давно использует труд рабочих из соседних менее успешных центральноазиатских государств. По данным Всемирного банка, страна входит в число стран со средним уровнем жизни.

По доле ВВП на одного жителя в 2020 году Казахстан близко подошел к России – 9 056 дол (у нас – 10 127 дол). По паритету покупательной способности расхождение в процентном отношении еще меньше: 26 729 дол при российском показателе в 28 213 дол. Объем ВВП Казахстана в 2020 году составил 169,8 млрд дол (второе после России место среди государств постсоветского пространства). Ведущие отрасли экономики — топливно-энергетический комплекс, цветная и черная металлургия, химическая промышленность.

Казахстан, по оценкам Всемирного банка, которые приводит в связи с последними событиями РБК, занимает десятое место в мире по доле невозобновляемого природного капитала (нефть, газ, металлы, минералы) в совокупном богатстве страны — около 27% (для сравнения, у России доля ресурсного богатства примерно в два раза ниже — с этой точки зрения российская экономика более диверсифицированная). В 2020 году половина всего товарного экспорта Казахстана пришлась на сырую нефть — 23,7 млрд дол из 47 млрд долл. В группе ОПЕК+ квота страны по добыче нефти составляет почти 1,6 млн барр/сутки — более 4% от общего производства группы. Поставки природного газа за рубеж в прошлом году составили еще около 2,5 млрд долл.

Казахстан также крупный экспортер медной руды, меди и изделий из нее (4,25 млрд дол в 2020 году), железа и стали (3,18 млрд дол), урана (1,71 млрд дол). Обладая 12% мировых запасов урана, Казахстан занимает первое место в мире по экспорту урановой руды.

В экономике страны есть проблемы. Например, очень высокая, почти стопроцентная долговая нагрузка. Бизнесу мешает высочайшая коррупция, зависимость судебной системы, низкая производительность труда. При этом власти эти проблемы осознают и ведут системную работу. Так, в 2018 году заработал Международный финансовый центр «Астана» со льготной системой налогообложения, где действует собственный суд, основанный на системе английского права с иностранными судьями. В результате многие, в том числе российские, компании зарегистрировались в Астане.

А по поводу «хотим жить, как в Норвегии» незадолго до беспорядков вице-министр труда и социальной защиты населения Казахстана Ержан Биржанов говорил так:

— Казахстан по уровню производительности труда отстает от развитых стран в среднем в 5 раз. Основными сдерживающими факторами для его роста со стороны предложения рынка труда является следующее. Первое – низкий уровень компетенций рабочей силы. Это относится как к молодежи, которая выходит на рынок труда, так и к нынешней рабочей силе. Сегодня 79% взрослых обладают только простыми навыками в сфере ИКТ. Второе – отсутствие непрерывности в развитии навыков работников. Технологии меняются, трудовые функции трансформируются, а трудовые ресурсы «стоят на месте», их навыки не соответствуют рабочим местам, особенно при модернизации производства. Только 17% взрослого населения повышают свою квалификацию. Поэтому необходимо учитывать эти вызовы для достижения баланса на рынке труда».

Другими словами, и работать тоже надо, «как в Норвегии». А казахи не готовы.

По данным международной страховой группы EULER HERMES, до 2029 года «Казахстан, Панама и Сейшельские острова не перейдут в категорию стран с высоким уровнем дохода в течение нашего прогнозируемого горизонта».

В декабре 2021 года минимальный размер оплаты труда в Казахстане составлял менее $100 в месяц — меньше, чем в Кении или Пакистане, отмечает глобальный главный экономист «Ренессанс Капитала» Чарли Робертсон. МРОТ в стране не повышался с 2018 года, и его увеличение с 1 января 2022 года на 41% (до примерно $137) кажется запоздалым решением, говорит он.

Стране как воздух необходимы системные реформы, чтобы вырваться из застоя. Действующий президент Токаев пообещал активизировать деятельность Высшего совета по реформам, почеркнув, что за счет преобразований Казахстан «станет сильным государством», его экономика будет динамично развиваться, а социальное положение граждан улучшится.

В общем, в новогодних казахских событиях можно найти что угодно – внутренние межклановые конфликты, интриги исламистов, вмешательство великих держав, козни спецслужб и далее по списку. Но вот экономической составляющей в них нет. Это подтвердил в интервью ТАСС представитель Международного валютного фонда (МВФ), который счел преждевременным давать оценки возможных экономических последствий протестов в Казахстане:

— Пока слишком рано давать комментарии относительно последствий недавних событий в Казахстане, но мы внимательно следим за происходящим.

И мы последим.

Александр Богомолов, экономический обозреватель PublicO

Дебаты
Александр Закондырин
Эксперт по экологии
Александр Закондырин
Руфина Шагапова
Эксперт по экологии
Руфина Шагапова
Василий Тихонов
Эксперт в сфере ЖКХ
Василий Тихонов
Сергей Пикин
Эксперт по вопросам топливно-энергетического комплекса
Сергей Пикин