Платформа дебатов и общественных дискуссий

Межуев о том, почему переговоры между Россией и Украиной в тупике

Фото: РИА Новости / Александр Кряжев

Главный редактор сайта PublicO Борис Межуев о том, почему переговорный процесс между Россией и Украиной зашел в тупик

В самом начале спецоперации я был настроен весьма оптимистично по поводу возможного результата мирных переговоров.

Напомню, что они начались на третий день военного конфликта, при посредничестве президента Белоруссии и при активном участии бизнесмена Романа Абрамовича. Кульминацией этого переговорного трека стала встреча делегаций в Стамбуле 29 марта 2022 года, и согласование условий мирного соглашения, как будто бы устроивших обе стороны. Украинская сторона тогда согласилась на признание нейтрального статуса своей страны и на фактический отказ от внесения в текст мирного соглашения вопроса о статусе Крыма и Донбасса.

Было понятно, что несмотря на противоречивые формулировки документа, касающиеся спорных вопросов, и явно оскорбительное для России условие с подвешиванием статуса Крыма на 15 лет, предложенный Украиной текст Россия была готова взять за основу.

Очевидно также, что достижение данного соглашения оказывалось возможным в силу двух факторов: Запад, так или иначе контролирующий поведение киевских властей, был явно напуган перспективой перерастания конфликта в третью мировую войну, равно как и вариантом быстрого обрушения киевского режима; Россия стала понимать, что успешное завершение спецоперации с изначально провозглашенными ее целями невозможно без огромного числа жертв с обеих сторон и разрушения основных городов Украины. Иными словами, Запад и Россия в этот момент оба испытывали страх, но боялись они разного. Временный и, как оказалось, призрачный успех переговоров был возможен в силу этой десинхронизации взаимных страхов. Как только Запад понял, что киевский режим в ближайшее время не рухнет, а спецоперация может перейти в фазу затяжной позиционной войны, выматывающей ресурсы России, но тем не менее не переходящей в прямое столкновение со странами НАТО, он явно дал отмашку своим киевским клиентам торпедировать переговоры, что они с большим удовольствием и сделали.

            Россия попыталась, откровенно говоря неудачно, заставить Запад снова усадить киевских «друзей» за стол переговоров за счет нового использования «ядерной» и прочей угрожающей риторики. Но Запад уже утратил страх, отвечая на все жесткие реплики Москвы еще более активной финансовой и военной помощью Украине. Более того, из уст официальных лиц не только США и Великобритании, но и Европейского союза посыпались декларации о необходимости победы Украины в данном конфликте.

            Разумеется, ожидать, что на фоне таких заявлений и подкрепляющих их действий режим Зеленского вернется за стол переговоров было бы наивно. Я даже не ожидаю, что перспективы мирного соглашения окажутся более реалистичными в случае какого-то обвального развития событий на Донбассе, допустим, в результате окружения и разгрома донбасской группировки ВСУ. Даже при этом варианте, как и  в случае возможности окончательной победы России у Зеленского и у его оркужения не будет никаких личных мотивов идти с ней на компромисс. Нужно предполагать у данного человека наличие чувство огромной ответственности за свою страну, чтобы допустить его готовность подписать соглашение с Россией, рискуя своей новой репутацией «героя» всего Запада. Понятно, что эта репутация не потускнеет даже в случае эмиграции Зеленского на Запад, если даже допускать самый крайний для Киева вариант развития событий.

            Поэтому у Украины нет сегодня ни малейших мотивов возвращаться за стол переговоров. Нет их и у Запада, который если не доволен развитием событий, то во всяком случае не испытывает особой обеспокоенности по поводу происходящего. Да, морская блокада Одессы создает трудности с обеспечением целого ряда стран зерном, да, вопрос о газовом и нефтяном эмбарго России раскалывает Европейский союз, да, рейтинг Байдена неуклонно снижается на фоне новых успехов трампистов. Но все эти реальные проблемы для Запада не идут в сравнение с главным достижением — вовлечением России в затяжную ресурсоемкую войну без перспективы достойного выхода из нее.

            Но, с другой стороны, интерес к ведению переговоров потеряла и Россия. Ей также не нужно сегодня мирное соглашение с Киевом, условно говоря, в стамбульском его формате. Едва ли в настоящее время кто-то реально может поверить в сохранение Украиной «нейтрального статуса» после прекращения войны. С другой стороны, а что России сегодня даст этот статус? Швеция и Финляндия стремительно движутся к членству в Северо-Атлантическом блоке, отношения со странами Прибалтики балансируют на гране разрыва дипотношений, за Прибалтикой маячит Польша, антироссийские планы которой членство в НАТО, скорее, сдерживает, чем поощряет. То есть борьба за «нейтральный статус» Украины сегодня для России выглядит уже нелепо. Но также невозможно представить себе, чтобы Россия была готова отдать Киеву без боя Херсонскую область, прикрывающую  путь в Крым. Но если Россия как то зафиксирует независимый от Киева статус Херсона, переговорный процесс, как заявляет президент Украины, будет прекращен не только фактически, но и формально.

            Какой же возможен выход из ситуации? Происходящее, откровенно говоря, более всего напоминает ситуацию корейской войны, затянувшуюся, как известно, на три с лишним года, а затем внезапно остановленную по требованию Организации Объединенных наций. Понятно, что это требование нашло отклик у сменившегося в тот момент американского и советского руководства, которые не захотели продолжать опасный для их стран конфликт (несмотря на возражение своих южно и северокорейских партнеров, желавших победы или же отмщения). В июле 1953 года стороны просто договорились прекратить военные действия, зафиксировав новую линию разделения между враждующими сторонами, окруженную демилитаризованной зоной.  Никакой мирный договор между Северной и Южной Кореей так и не был подписан, хотя отношения между странами значительно улучшились в 1990-е годы. После этого для СССР, КНР и США началась новая эра «холодной войны» со своими пиками «разрядок» и «конфронтаций», однако война на Корейском полуострове уже не возобновлялась.

            Я думаю, что все реалистически мыслящие политики, не опьяненные какой-либо идеологической риторикой, понимают, что скорее всего только так и может закончиться военная операция на Украине. Без всяких договоров, правового разрешения спорных проблем и оформления статусов — просто по взаимному решению «коллективного Запада» и России прекратить это столкновение в силу бессмысленности его продолжения. Сейчас, конечно, шар на стороне Запада — он может при желании обеспечить «корейскую ничью». Но что может заставить его это сделать? Кто может сегодня сыграть роль генерала Эйзенхауэра, остановившего Корейскую войну несмотря на проклятия в его адрес со стороны  тех сил, кого он сам впоследствии окрестил «военно-промышленным комплексом»? Могут ли эту роль вновь сыграть республиканцы, способные создать большинство в обеих палатах по итогам промежуточных выборов в ноябре 2022 года? Может ли стать гарантом прекращения войны наш старый «друг» Дональд Трамп или кто-либо из его свиты? Или престарелый Байден, наконец, поймет, что последствия военного давления на Россию могут оказаться куда хуже им прогнозируемых, и он может остаться в истории своей страны как человек, не предотвративший худший из всех возможных политических сценариев? Все эти вопросы требуют обстоятельных и конкретных ответов.

Мнения экспертов
В данный момент материалов, достойных вашего внимания, в блоке нет.
Дебаты
В данный момент материалов, достойных вашего внимания, в блоке нет.